— Нет, с чего бы это?
Он пожимает плечами.
— Верно. Я просто автоматически предполагаю, что все катались на коньках.
— Тебе нравится то, что ты делаешь?
Зак поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, его глаза задумчиво прищуриваются.
— В тридцать один год я начинаю чувствовать это физически сильнее. Послематчевый уход становится всё более важным, а восстановление занимает больше времени. Прошлогодний удар отбросил меня назад, но насколько сильно, я не знаю.
Я слегка склоняю голову набок.
— Но сейчас ты полностью в порядке, верно?
Он ерзает, и я могу сказать, что всё не в порядке, но не физически.
— Это трудно объяснить.
Я смотрю на своё обнаженное запястье, проверяя несуществующие часы.
— У меня есть время. Четыре дня, если точно.
Он усмехается и выпрямляется.
— Такого раньше никогда не было. Меня и раньше сильно били, и я участвовал в большем количестве драк, чем…ты знаешь, я участвовал во многих драках.
Я повторяю его движения и сажусь прямо.
— Ты беспокоишься о том, как это отразится на твоем психическом состоянии?
Он чешет грудь, в уголках его глаз появляются морщинки в раздумье.
— Возможно. Он мог легко убить меня. Судя по тому, как я ударился о борт, мне повезло, что я не сломал себе шею.
Я не видела запись. Я не могла посмотреть. Когда я услышала, насколько это потенциально серьезно, я обзвонила все больницы в центре Манхэттена, какие только смогла придумать, отчаянно желая получить последние сведения о его состоянии. В конце концов, мне пришлось положиться на новостные агентства и социальные сети, чтобы держать себя в курсе событий. Как только я поняла, что он проснулся, я не смогла достаточно быстро добраться до своего телефона, чтобы позвонить ему и проверить, что с ним всё в порядке.
— Я знаю, — говорю я приглушенным тоном.
— На самом деле мы играем, не думая о том, насколько опасен наш вид спорта, но тот день как бы напомнил об этом. Я хочу жить после окончания карьеры. Ожидается, что я вернусь в команду и продолжу с того же места — делать всё, что в моих силах, и защищать других. Но ты была права.
— В чём?
Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает.
— Кто прикроет мою спину?
Я.
— Джон твой лучший друг и капитан. Может быть, тебе стоит поговорить с ним. Скажи ему, что ты чувствуешь.
Он усмехается.
— Когда — то стойкий и выносливый Зак Эванс теперь до смерти боится льда.
— Меня это бесит, — говорю я, скрещивая руки на груди.
— Почему?