В ответ у неё перехватывает дыхание. Я впервые признаю, что мы могли бы стать чем — то большим, если бы всё было по — другому. Потому что, кроме расстояния, у меня заканчиваются причины, по которым мы не можем этого сделать.
Её взгляд устремляется к моим губам, и я наклоняюсь ближе, отчаянно желая снова попробовать её на вкус.
— Что за хуйня?
Моя голова резко поворачивается туда, откуда доносился резкий голос, и я обнаруживаю Люка, стоящего примерно в двадцати футах от меня. Его руки уперты в бедра, и даже в темноте и с такого расстояния я вижу пламя, горящее в его глазах. Его грудь вздымается от гнева.
— Я. Блять. Знал. Это.
Моя рука всё ещё лежит на щеке Луны, когда мы оба смотрим на него, прикованные к месту и прижатые друг к другу.
— Ты возвращаешься на лето, и я почти не вижу тебя. Но теперь я точно знаю, что ты был слишком занят, трахаясь с девушкой, которую я… — его руки сжимаются в кулаки по бокам. — У тебя что, недостаточно женщин на быстром наборе? Тебе пришлось подкатить к ней. Трахнуть её, а потом бросить.
— Прости, но о чём, чёрт возьми, ты говоришь? — Луна отшатывается от меня, устремляясь к Люку, когда её крошечное тельце рассекает воду, раздвигаясь на ходу. — Кем, чёрт возьми, ты себя возомнил? Я тебе НЕ принадлежу! — её ноги ступают по песку, и она делает пару шагов ближе, а он делает пару шагов назад. — Дай угадаю, дальше ты скажешь, что он нарушил ‘кодекс братана’ или что — нибудь столь же женоненавистническое и нелепое.
Я ничего не могу с собой поделать. На моём лице появляется гордая улыбка.
Это моя карманная ракета.
— Какого черта ты улыбаешься? — Люк плюется, указывая на меня.
— Я? — я указываю на себя. — Дело не во мне. Дело в Луне, и она права. Она может быть с кем захочет.
ГЛАВА 21
ЗАК
Я не могу уснуть. Ворочаясь с боку на бок всю ночь, я понял, что этим утром мне нужно пойти и уладить дела со своим старым школьным приятелем.
Я не могу улететь обратно в Сиэтл и оставить всё как есть. Ни за что. Он не только один из моих старейших друзей, но и сотрудник моего отца.
Прошлой ночью Люк был в ярости, и хотя он не в себе из — за того, что думает, что у него есть какие — то права на Луну, мне нужно убедиться, что всё не окажется в неловком положении для неё. Она живет здесь и будет видеться с ним в городе. Мне нужно расхлебывать это дерьмо. Люк — мой друг или, возможно, был им раньше.
Когда я подъезжаю к его дому ранним утром, я в шоке, обнаружив его уже в гараже, работающим над мебелью.
Дверь моего пикапа захлопывается, и Люк поднимает голову, чтобы посмотреть, кто это. Секунду он смотрит на меня с холодным выражением на лице, а затем возвращается к работе над столом, который шлифует, — почти так, как будто меня здесь нет.
Прогулка по его подъездной дорожке кажется долгой и неудобной, и когда я подхожу ближе, он наклоняется и включает радио, делая громкость побольше.
Я протягиваю руку и выключаю звук.
— Мы не хотим будить соседей. Ещё только семь.
Он усмехается.
— Мне нечего тебе сказать, Зак.
— Да, но мне нужно многое сказать.
— Жаль, что этого не было до вчерашнего вечера, а? Или, может быть, это было не в первый раз, — он смотрит на меня снизу вверх, его глаза слегка прищурены, а губы поджаты. — Ты мог бы заполучить кого угодно, трахнуть кого угодно.
Я недоверчиво качаю головой, он всё ещё не видит ошибки в своих действиях.
— А я украл твою девушку, верно? Отстань от меня чувак, чувак. Она не была твоей девушкой больше десяти гребаных лет. Ты злился на всех других парней, с которыми она спала, с тех пор, как вы расстались?
Его глаза расширяются от ярости, и он останавливается, роняя шлифовальную машину.
— Ты трахнул её?