— Круто, круто, — он протягивает мне ещё одно пиво, и я с радостью беру его. Сегодня вечером будет ужасное шоу. Наблюдаю за тем, как Люк приближается к Луне, как будто он делает ставку на что — то или что — то в этом роде. Клянусь Богом, если он наклонится вперед и прошепчет ей что — то на ухо ещё раз, я сойду с ума.
Только я шепчу ей на ухо, что она выглядит сногсшибательно.
— Жаль, что у нас не было возможности воссоединиться этим летом, — сегодняшний вечер стал намного хуже, когда Хейли приблизилась, отбрасывая свои длинные светлые волосы в сторону. Она проводит своими длинными ногтями по моей пояснице незаметно, чтобы никто другой не увидел.
— Под воссоединением, я полагаю, ты имеешь в виду секс? — говорю я, поднося бутылку к губам.
У нее отвисает челюсть, как будто я только что сказал что — то шокирующее для неё. Я веду себя как придурок, но я так чертовски устал играть в игры и закрывать глаза на то, как меня это волнует. Джон был прав, когда взбесился в прошлом сезоне.
Я пожимаю плечами.
— Просто говорю это вслух.
Она накручивает прядь волос на палец и прикусывает нижнюю губу.
— Если это приглашение, то время ещё есть.
Мне хочется согнуться пополам и рассмеяться, но вместо этого я украдкой бросаю ещё один взгляд в сторону Луны. Мучить себя — это новое хобби. Возвращая своё внимание к Хейли, я впервые смотрю ей в глаза. Опьянение и разочарование от сегодняшнего вечера вынуждают меня сделать заявление, приправленное выдумкой.
— Вообще — то, я вроде как встречаюсь кое с кем.
Она в замешательстве наклоняет голову.
— Я думала, у тебя с той блондинкой всё кончено?
— Так и есть. Это кое — кто другой.
— О, правда. Кто — нибудь, кого я знаю?
Я улыбаюсь. Ложь, слетающая с моего языка, становится слаще, чем чаще я её произношу.
— Нет, — я допиваю остатки пива одним глотком и выбрасываю пустую бутылку в импровизированное мусорное ведро. — Мне нужно повидаться с несколькими людьми. Береги себя, Хейли.
Прежде чем она успевает ответить, я пересекаю пляж и направляюсь прямо к единственному человеку, с которым хочу поговорить сегодня вечером.
— Это здорово, Луна. Я так горжусь тобой, — это первое, что я слышу, когда бочком подхожу к ней и Люку. Его рука покоится у неё на спине, когда он снова наливает ей вина.
В мягком свете пламени я вижу, что её глаза слегка остекленели. Она слишком много выпила. Меня охватывает беспокойство; она никогда много не пьет. Сколько раз он наполнял её бокал?
— Привет, — говорит она, и на её лице появляется ошеломленная улыбка.
— Привет. Ты хорошо проводишь время? — спрашиваю я самым непринужденным тоном, на который способен, указывая подбородком на её напиток.
— Ага, — отвечает она.
— Луна как раз рассказывала мне о своём повышении на работе, — вмешивается Люк, и я не упускаю из виду оттенок самодовольства в его улыбке, как будто он раскрывает что — то, чего я ещё не знаю.
Но знает ли он все способы, которыми она может раскрыться? Знает ли он, что когда она сильно кончает, кончики её ушей мило краснеют? Интересно, знает ли он, что она моя пара на гала — приёме в субботу вечером?
— Да. Луна упоминала об этом. Это потрясающе, — отвечаю я.
Между нами повисает тишина. Возможно, если я задержусь здесь достаточно надолго, он перестанет прикасаться к ней и отвалит.
Глаза Люка слегка прищуриваются, когда он смотрит на меня.
— Значит, завтра возвращаешься в Сиэтл, приятель?
Я бросаю косой взгляд на Луну, которая смотрит в своё вино. Облако вины окутывает меня. Я не хочу быть причиной того, что она чувствует себя неловко, и моё идиотское поведение приводит именно к этому.