Её лицо слегка бледнеет, и у меня скручивает живот от её реакции.
— Тебе не кажется, что это слишком быстро?
— Это случилось с Джоном и Фелисити, — я провожу руками вверх и вниз по её обнаженным рукам. — Когда ты знаешь, ты знаешь, верно?
Она опускает голову. Паника поднимается во мне.
— Ты ведь знаешь, да? Ты ещё ничего не сказала в ответ, и я жду ответа, — я тяжело вздыхаю. — Но чувствуешь ли ты ко мне то, что я чувствую к тебе?
Подняв голову, она мягко проводит пальцем под моим всё ещё опухшим и воспаленным глазом.
— Я так много к тебе чувствую. Но…
Меня подташнивает.
— Но что?
— Я не знаю, как это сказать, — она ерзает у меня на коленях, и меня вот — вот стошнит. — Но что, если я перееду сюда, а потом, через шесть месяцев, меня окажется недостаточно?
В моём голосе звучит недоверие.
— Что?
— Наверное, у меня небольшой кризис. Что, если я брошу всё, что когда — либо знала, и через шесть месяцев ты встретишь кого — то другого? Кого — то, кто больше… — она яростно собирает волосы в хвост, и затем позволяет им каскадом рассыпаться по спине, обдавая меня ароматом её ванили. — Больше в твоём вкусе.
Это ранит чертовски глубоко.
— Я не настолько поверхностный, — выдыхаю я. — Ты прекрасна во всех отношениях.
Она проводит ладонями по лицу.
— Я знаю. Я знаю. Это просто СМИ, пресса, Эми, женщины, на которых ты обычно западаешь. Они засели у меня в голове. Что, если я просто откск…
— Нет! — кричу я громче, чем намеревался.
Она отстраняется и роняет голову мне на грудь.
— Прости.
Я чувствую, как моя рубашка начинает намокать, а её плечи дрожат.
— Луна, что я должен сделать, чтобы доказать тебе, что я полностью готов? — я обнимаю её и целую в макушку.
— Это моя вина, — выдавливает она сквозь рыдания. — И СМИ.
— Луна, ты мне доверяешь?
— Да.
— Тогда поверь мне, когда я говорю, что больше никого нет, — я беру её на руки и несу в свою спальню вторую ночь подряд. Стянув с неё пижамные шорты, я бросаю их на пол, её майка отправляется туда же. — Подожди здесь.
Выдвигая ящик в моём встроенном шкафу, я нахожу то, что ищу, а когда возвращаюсь в спальню, она сидит на моей кровати в одном кружевном нижнем белье.
Чёрт возьми, она чертовски красива.
Держа белую майку перед ней, я говорю так четко, как только могу, отчаянно пытаясь запомнить слова.
— Я никогда не хочу, чтобы какая — либо другая женщина снова носила мою фамилию. Только ты, Ракета. Это всегда была только ты, — когда я подхожу к ней, она поднимает руки в воздух, и я надеваю на неё майку. — Не думаю, что когда — либо в своей жизни видел что — либо более прекрасное.