Граймс некоторое время наблюдал за работой машины, а затем снова рассмеялся. Дженнингс заметил, что в его смехе появилась какая-то странная безрадостность.
— Почему вы смеётесь, Граймс?
Вопрос Брэдшоу внезапно отрезвил его.
— Почему я смеюсь? Почему-почему… я смеюсь над всеми вами, глупцы. Я смеюсь, потому что эти два шпиона понесут наказание за свой шпионаж. Я смеюсь, потому что через четыре дня вы будете мертвы — каждый человек и каждое дышащее воздухом существо в мире тоже будут мертвы — а я стану верховным правителем мира — мира роботов.
— ПОЧЕМУ вы смеётесь, Граймс?
Брэдшоу мрачно выделил первое слово.
Граймс внезапно посерьёзнел.
— Я понял ваш намёк, Брэдшоу, — сказал он, — но вы ошибаетесь. У меня совершенный мозг — единственный совершенный мозг в мире. Я проживу не только тысячу лет, я буду жить вечно, слышите? Вечно! Я буду…
Его прервал внезапный оглушительный треск. Часть пола вспучилась под ним, и он отшатнулся назад как раз вовремя, чтобы не упасть. Пол снова вспучился, а затем раскололся, когда сквозь него пробилась голова огромного механического молота. Дверь тут же отворилась, и в открывшийся проём проскочил седобородый старик с ястребиным носом, за которым по пятам следовала группа солдат.
— Что за… — воскликнул Граймс.
— Хадж Мохаммед! — воскликнул Дженнингс.
Пока солдаты пленяли роботов и Хью Граймса, Хадж разрезал ремни, которыми были привязаны подвергавшиеся пытке агенты.
— Я получил ваши сообщения, оба, — сказал он. — Мы неделями пытались проникнуть в это место, но было немного сложно найти вас, и мы не хотели прорываться куда-либо ещё.
— Но как… — начала Рут Рэндалл.
— После того, как вы нажали на диафрагмы дисков, они испустили радиоволны, которые привели меня к вам.
— Нам придётся работать быстро, — сказал Дженнингс, прихрамывая на обожжённую кислотой ногу. — Доктор Мейер всё ещё на свободе. Возможно, в своей лаборатории, где хранится отравляющий газ. Если он взорвёт всего лишь одну газовую бомбу, мы все обречены.
Он бросился к двери, и Хадж приказал солдатам следовать за ним. В коридоре он увидел доктора Мейера, который бежал в сторону своей лаборатории, но сумел повалить его ударом ноги. Поручив солдатам охранять лабораторию, он отправил пленника под охраной обратно к Хаджу.
Внезапно раздался сигнал тревоги. В комнату ворвались роботы-охранники. Роботы с одной стороны и солдаты с другой открыли огонь из бомбомётных ружей. Завязался бой и рукопашные схватки.
Солдаты всегда стреляли или наносили удары по головам роботов. Комнаты и коридоры вскоре стали скользкими от человеческой крови, смешанной с жидкостью из черепных коробок и мозгами роботов. Менее чем за час армия вторжения полностью овладела крепостью роботов.
Дженнингс вернулся в комнату пыток, из которой Хадж Мохаммед руководил операцией.
— Я думаю, война окончена, Хадж, — сказал Дженнингс. — Мы захватили газовые бомбы и лабораторию, стратопланы и всех заговорщиков. С небес не обрушится смертоносный газ, отравляющий невинных людей.
Граймс, который, словно оглушённый, стоял между двумя своими охранниками, внезапно рассмеялся, услышав это.
— Ха-ха-ха! — взвизгнул он. — Кто сказал, что бомб не будет? Кто сказал, что мы их не отравим? Кто сказал, что Хью Граймс не будет править миром?
Внезапно его ноги подкосились, и он упал бы, если бы двое охранников не поддержали его.
Доктор Мейер попытался броситься к нему, но был остановлен своими охранниками.
— Хозяин болен, — закричал он, отбиваясь от охранников. — Позвольте мне позаботиться о нём.
— Отпустите его, — приказал Хадж.
Доктор сорвал с Граймса парик и некоторое время разглядывал искусственный мозг.
— Быстрее! — воскликнул он. — Нужно достать ему черепную коробку побольше, иначе хозяин не сможет больше существовать.
По команде Хаджа Мохаммеда двое солдат подняли Граймса и отнесли его в лабораторию. Брэдшоу, Дженнингс, Хадж и две девушки последовали за ним.