Сквозь преграды: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А-а-а, этот проходимец!

— Да, он тип не из приятных, настоящий авантюрист. Это опасный тип… И все же, к несчастью, без его помощи, и конечно, корыстной, нельзя обойтись в таких щекотливых делах, как освобождение от службы… Решайте этот вопрос, Эрих, пока я еще здесь: он меня немного побаивается, должно быть, помнит, что проболтался мне о многом… Боссу не везет по службе. Начальство его недолюбливает. Но этого тигра — Корфа ему удалось приручить к себе, и они совместно проделывают кое-какие делишки… Что ж, каждый устраивается, как может.

На следующий день, получив белый билет, Гюнке уехал на родину.

Оставшись с Алексеем в палате, Мюллер постепенно завязал с ним дружбу, как с известным асом, выходцем из богатой семьи. Гундареву это было на руку — из болтовни Мюллера он черпал ценные сведения. Алексей ранее ничего не знал о части, где служил Шверинг. Осторожно расспрашивая Мюллера, Алексей понял, что находится в центральном госпитале воздушного корпуса "Рихтгофен", что часть, в "которой он летал", в связи с большими потерями выбыла в Польшу на переформирование. Узнал также и фамилии многих командиров, с которыми "ему приходилось воевать".

Как-то после обеда Мюллер присел на кровать Алексея.

— Скажу откровенно, Генрих, вы имеете полную возможность уволиться по тяжелым ранениям. Неужели вы снова будете подвергать себя таким жестоким испытаниям?

— Ну, что вам ответить, герр Мюллер? Я считаю, что наш долг — честно выполнять приказы фюрера. Это — залог победы.

Алексей бросил презрительный взгляд на Мюллера — и сейчас же спохватился: "Тьфу, и зачем я это говорю? Вышло так, что я агитирую его возвратиться на фронт".

Мюллер в свою очередь задумался: Шверинг, очевидно, настоящий фашист, и, высказав ему свои сокровенные мысли, он, Мюллер, поставил себя в дурацкое положение: "Это — не Гюнке. С Генрихом надо держать ухо востро. А я даже хотел рассказать ему, как симулировал душевную болезнь. Вот бы влип!"

Взметая по дороге клубы пыли, на большой скорости мчался "оппель-адмирал" с охраной мотоциклистов. Впереди и сзади ехали по два бронетранспортера. Солнечные лучи, проникая сквозь стекло машины, играли на квадратных пенсне начальника штаба воздушного корпуса "Рихтгофен" генерала Китцингера, сидевшего в легковой машине. Устало закрыв глаза и вытянув поудобнее ноги, он, казалось, спал. Но это только казалось. На самом деле он не упускал из виду ничего. Когда проезжали мимо леса, Китцингер настороженно посмотрел по сторонам, положив руку на кобуру парабеллума:

"Проклятые русские партизаны не дают покоя ни днем, ни ночью. Ничего, я вскоре лично займусь этим вопросом, а то каратели слишком вяло действуют. А, впрочем, ликвидация партизан в районе базирования аэродромов — все это потом! Сейчас необходимо выполнить приказание самого Геринга, это прежде всего.

Черт бы побрал этих русских, как они яростно сопротивляются! За два месяца воздушных боев они вывели из строя массу летчиков воздушного корпуса".

Вот теперь ему, генералу Китцингеру, приказано ездить по госпиталям, собирать летный состав, еще пригодный к службе, и откомандировывать в боевые части…

Увидев впереди патруль и дорожный указатель с красным крестом, Китцингер облегченно вздохнул и, не оборачиваясь, позвал:

— Блюм!

Сидевший сзади офицер с толстым портфелем на коленях наклонился к нему. Китцингер, выдержав паузу, сказал, закрыв глаза:

— Еще раз повторяю: нам поручена весьма ответственная задача, — он приоткрыл левый глаз, искоса глядя на шофера, но тот, как каменное изваяние, врос в руль, — проверять больных и раненых, невзирая на истории болезней и заключения врачей. Кого мы сами найдем нужным, немедленно выписываем в часть. Надеюсь, вам ясно?

Блюм вскочил и хотел подтвердить, что ему все ясно, но, стукнувшись головой о потолок кабины, резко сел. Китцингер, наблюдавший за Блюмом в зеркало сквозь щелочки прикрытых глаз, добавил каменным голосом:

— Никакой скидки. Никому! Есть сведения, что многие после госпиталя надеются выбыть из строя и даже рассчитывают на щедрые дары фюрера, словно война уже окончена. Поблажек ни-ка-ких!

Не успел Китцингер закончить разговор, как автоматная очередь прошила кабину. Шофер вздрогнул и, резко затормозив машину, упал грудью на руль. Сопровождающие автоматчики обстреляли лес. Гулко хлопали разрывы гранат. Китцингер, придерживая руль, открыл дверцу, вытолкнул тело убитого шофера из машины и сам занял его место. На дороге осталось несколько опрокинутых мотоциклов и трупов солдат.

До госпиталя ехали молча. Китцингер злобно скрежетал зубами.

На полном ходу "опель-адмирал" влетел во двор, резко затормозил у высокого дерева. Блюм выскочил из машины, услужливо открывая Китцингеру дверцу. На крыльцо госпиталя вышел удивленный профессор Корф. "По какому случаю прибыло столь высокое начальство и почему меня никто об этом не предупредил?"

— Хайль, — хмуро ответил на приветствие генерал и, не глядя на окружающих, быстро прошел в кабинет Корфа. Блюм еле успевал за ним. По телефону Китцингер вызвал карательную экспедицию, указав район нападения партизан, затем обратился к Корфу:

— Немедленно представьте истории болезней выздоравливающих, я буду беседовать с каждым.

Корф стоял навытяжку, бледный, как стена, а в голове роились мысли: "Что случилось? Донос? Кто? За что?" На лбу выступила испарина.

— Выполняйте, — отчеканил Китцингер, усаживаясь в кресло.

Корф выбежал в коридор и, увидев Макса, потянул его зачем-то в кладовую, а затем в операционную:

— Представьте немедленно истории болезней на всех выздоравливающих. Где каптенармус? Немедленно приготовить обмундирование на выздоравливающих. Ну, живо! — Корф толкнул Макса в плечо и побежал по коридору, на ходу отдавая распоряжения.

Через несколько минут Китцингер уже рассматривал истории болезней, передавая их Блюму.

— Лейтенант Ромм Ганс Анке, 1918 года рождения, дважды легко ранен во Франции в 1939 году, настоящий диагноз: сильное расстройство желудка, невропсихоз. В госпитале находится полтора месяца, — Китцингер поморщился, строго посмотрел на Корфа и положил историю болезни в белую папку с надписью: "Вернуть в строй".