Именитые граждане Гамильтона останавливались, услышав рев и возню над аптекой. "Безобразие!... Устроили в городе рассадник заразы..."
Шесть следующих ночей Спенсер не спал. Было тяжело смотреть на Билля. Он изо всех сил старался скрыть свой страх, но отступал и снова бредил.
- Билль продолжал экспериментировать и в бреду, до последнего дня, - рассказывал Спенсер.
Билль Геттингер так и не стал врачом. Но все же он испытал больше счастье, поработав с Паркером и Спенсером.
Точно следуя закону о рабочем страховании, правительство Соединенных Штатов назначило матери Билля Геттингера пенсию в пятнадцать или может быть даже в 30 долларов в месяц... Это было очень щедро со стороны правительства. Приблизительно такую же сумму послал матери Билль как раз в тот день, когда поцарапал себе шею.
Спенсер и Паркер не были популярны в городе. Правительство собиралось закрыть лабораторию. Ведь это же было просто убийство - приглашать туда людей на работу.
Паркер и Спенсер повесили над школьным домиком огромный плакат:
КАЖДЫЙ, ВХОДЯЩИЙ СЮДА, ПРИНИМАЕТ ЭТО НА СВОЮ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ!
На место Билля Геттингера они взяли другого помощника. Но они уже не смеялись за работой, как раньше.
VI
Никто из них не ждал от этих опасных опытов никаких личных выгод. Они работали и работали, - подсознательно чувствуя всю важность того, что они делали. Паркер вернулся к своим планам сортировки клещей. Спенсер об этом и не думал. Но оба хватались то за одну, то за другую соломинку и надеялись. Уж давно Риккетс (задолго до того, как он поехал в Мексику, чтобы там погибнуть в бою с мексиканским тифом "табардилла") сделал открытие, излучавшее слабый свет надежды. Она нашел, что животные, - включая человека, - перенесшие пятнистую лихорадку, приобретают иммунитет. Две обезьяны, стоявшие одной ногой в могиле, и несколько несчастных морских свинок бог знает как выжили после пятнистой лихорадки. Тогда он впрыснул им огромные дозы инфицированной крови. Ни одно из животных не погибло.
Разумеется, Спенсер понимал, что глупо даже и мечтать об иммунизации путем заражения, когда имеешь дело с болезнью, смертельной в восьми случаях из десяти. Но он все же надеялся. Ведь плоские голодные клещи, собранные Паркером с кустов Бледжетского ущелья, были сами по себе совершенно безвредны. Если же кашицу из таких голодных клещей, которых Паркер все еще хранил в коробочках из-под пилюль, впрыснуть морским свинкам, - они делаются иммунными. Отчего?
Но даже Спенсер был недостаточно смел для того, чтобы впрыскивать пастухам и фермерам, в качестве предохранительного средства, живых, хотя бы и безвредных, голодных клещей, собранных на опасных участках.
Но вот лето прошло, наступила осень. Паркер и Спенсер превратили четыре школьные комнаты, отапливавшиеся печами, в настоящий питомник клещей. Там были миллионы клещей всех возрастов. Одни безвредные, другие содержавшие в себе возбудителей пятнистой лихорадки в количестве, достаточном, чтобы убить сотню людей. Спенсер и Паркер приступили к гигантскому эксперименту.
Только ли кровь здоровых морских свинок способна превращать зараженного клеща из безвредного насекомого в убийцу? Будет ли кровь лошадей, коров, коз, сусликов оказывать на них такое же действие? Или, наоборот, она ослабит ядовитость клещей, может быть даже превратит их в противоядие?
В темной комнате рядами стояли клетки, обернутые белой тканью. Там Спенсер и Паркер разводили тысячи молодых клещей, крошечных, еле видимых дьяволят. Заражали их, подвязывая в шелковых мешочках к больным пятнистой лихорадкой кроликам.
Потом, когда личинки уже насасывались кровью, экспериментаторы развязывали клетки сверху и залезали голыми рукамина дно, собирая мириады крошечных личинок, которые, налившись кровью, отрывались от кроликов. Они никогда не были уверены, что подобрали этих тварей всех до одной. Всегда несколько удирали от них..
Эти личинки были не крупнее булавочной головки и быстры, как ветер. Спенсеру было трудно сохранять в себе дух презрения к опасности- традиционный среди работников красного кирпичного дома в Вашингтоне.
Но ночам ему снилось, что он нечаянно высыпал из коробочки насосавшихся крови, зараженных клещей на свой лабораторный стол и изо всех сил спешит (во сне) собрать их, а они удирают от него... Он просыпался в холодном поту.
Мучение заключалось в том, что утро возвращало его к действительности, которая была почти пе лучше снов.
Зато Паркер был настоящим укротителем клещей.
Из месяца, в месяц они выкармливали этих личинок, зараженных кровью больных кроликов, наблюдая, как они сбрасывали свою тонкую белую оболочку и превращались в восьминогих куколок; как потом эти куколки таинственно засыпали, а проснувшись и снова напитавшись кроличьей крови, превращались во взрослых клещей. В течение этих месяцев они наблюдали, как засыпает возбудитель лихорадки и после первого глотка крови просыпается вновь на всех стадиях развития клещей.
Паркер чувствовал себя отлично. Спенсеру по ночам продолжало сниться, что по нему ползают клещи. Утром они приходили в лабораторию, и мороз пробирал их по коже, когда они находили там несколько дюжин этих опасных насекомых, замеченных ими накануне. Вечером они уходили домой находили клещей, полных крови, - на своей одежде. Как-то вечером Спенсер снял такого клеща со своего собственного ребенка.
Я должен сказать, что и Спенсер и Паркер отлично оплачивались правительством: каждый получал по четыре тысячи долларов в год. эти деньги можно было хорошо жить в этой счастливой долине, где все так дешево, а все оставшиеся деньги они благоразумно тратили на страхование жизни. Мне, к сожалению, неизвестно, подробно ли они описывали свой род занятий в анкетах страхового общества.
Работа быстро двигалась вперед. Несомненно: кровь любого животного делала зараженных пятнистой лихорадкой клещей опасней динамита. Было трудно держать на счету всех клещей, которых они сажали (покрывая проволочной сеткой) на коров, коз, лошадей. Козы - от природы самые прожорливые и неразборчивые из всех млекопитающих - удивительно ловко стаскивали эти проволочные сетки и пожирали пластырь, проволоку и даже клещей, - тех из них, которые не успевали удрать.
В конце концов коз удалось смирить. Им стали сажать клещей на макушку между рогами, но все же козы успели заразить кдещами всю лабораторию как внутри, так и снаружи. Однажды в воскресенье туда явился внук лабораторного сторожа. Старику было сказано, чтобы он не позволял ребенку играть в лаборатории, и он держал его во дворе.
Через неделю мальчик лежал, покрытый пятнами, в сильном жару. Он бредил и тяжело, прерывисто дышал.
- Я просто не понимаю, как этот малыш выскочил, - рассказывал Спенсер,- никого я еще не видел в такой близости смерти.
Так в школьном домике провела всю зиму эта «банда экспериментаторов». Результат их безумного предприятия в этот момент сводился следующему: им удалось так окружить себя ползучей смертью, как это не удавалось еще ни одной лаборатории в мире.
VII