Вот уже Спенсер нагнулся над ступкой, растирая в аппетитную кашицу клещей, вынутых Генри и Эльмером из шерсти козы. Нет оснований для особой осторожности. Вот он уже впрыскивает морским свинкам кашицу из этих снятых с козы клещей...
Через три дня температура у всех этих свинок 105 градусов Фаренгейта (40.5 по Цельсию), потом подымается до 106 градусов (41.1 по Цельсию), и они издыхают. все до одной.
Это выводит Спенсера из его ленивой мечтательности. Теперь в лаборатории, в школьном домике, жужжат и роятся планы замечательных, неслыханных опытов. Впрыскивание морском свинкам плоских, бескровных, снятых с куста клещей нисколько ей не вредит. Упитанные кровью, снятые с козы клещи смертоносны. И те, и другие доставлены из одного и того же места- опасного Бледжетского ущелья. Чем объясняется разница в их воздействии?
Может быть, возбудитель болезни спит в клещах, пока они сами лежат в зимней спячке суровой монтанской зимы? А первый же жадный глоток крови весной будит этот вирус и превращает его из чего-то безвредного (и даже предохраняющего) в нечто свирепое, смертельное? Только потому, что они были искателями, наивными невеждами, могли они построить такую нелепую теорию.
Но вот одна из коробочек с теми, собранными Паркером на кустах, клещами, которых Спенсер счел безвредными и хотел выбросить, а Паркер спрятал в ледник только из свойственной ему бережливости.
Спенсер взял одну из этих тщательно надписанных коробочек. Он вместе с Геттингером вытряхнул оттуда целую кучу этих «безвредных» насекомых, пересадил их на выбритый живот морской свинки, прикрыл проволочной сеткой и приклеил сетку широкой лентой пластыря.
Перетянутая пластырем поперек живота морская свинка стала смешно похожа на гимнастическую гирю. В течение трех дней клещи прятались под густой проволочной сеткой, сосали теплую кровь морской свинки и достигли размеров кофейных зерен.
Тогда Спенсер и Билль Геттингер размотали эту морскую свинку, превращенную ими в плантацию клещей. Спенни и Билль работали без перчаток. К чему перчатки? Ведь эти клещи совершенно безвредны. Они дружно вынимали клещей из бессмысленно вопившей свинки. Голыми руками побросали этих налитых - кровью клещей в ступку и растерли их, смешав с небольшим количеством физиологического раствора. Вот уже Билль крепко держит других морских свинок, не давая им вертеться, Спенсер быстро впрыскивает им эту кашицу из клещей.
Они оба посмеиваются над жалобными криками морских свинок...
Но через три дня гладкая шерсть животных взъерошилась. У них поднялась температура, и они худели так стремительно, что буквально таяли на глазах. Через несколько дней все они передохли.
Смерть наступила неслыханно быстро.
Из нелепой идеи возник новый, неизвестный раньше научный факт... После того, как клещ напивается в первый раз крови здоровой морской свинки, он из безвредного насекомого превращается в нечто не слишком симпатичное. Но что из этого следует?
V
Первые мартовские ориентировочные опыты стали уже воспоминаниями. Был жаркий июль, и наши ветераны сидели в своем школьном домике, защищенном горами от малейшего ветерка, Но все они чувствовали себя отлично. Стремительно, как пожаре, они снова и снова подтверждали факт превращения безвредных клещей в смертоносных после первого же глотка крови.
В этом факте не заключалось ничего существенного для победы над пятнистой лихорадкой. Но это их не беспокоило. Наслаждением было для них следить, как сделанное наблюдение повторялось снова и снова, с точностью механизма, как оно оказывалось правильным.
Билль Геттингер волновался не меньше других. Он был всего лишь лаборантом. Каждую копейку, которая оставалась у него из денет, посылаемых им матери, он откладывал на. осуществление своей мечты, на изучение медицины. Он был помешан желании стать самостоятельным исследователем, как Паркер, Спенсер. Какое счастье для Билля, засучив рукава, возиться с клещами и морскими свинками! Всем своим существом он чувствовал, что помотает великим людям (великим для Билля Геттингера) вписывать новые страницы в историю медицины. Такое счастье редко выпадает на долю будущих студентов. Билль это знал и старался изо всех сил быть достойным этого счастья.
В один из жарких дней, какие бывают только в Монтане, Билль почувствовал озноб. Он работал несколько медленнее обычного, в руках была какая-то слабость, ноги отяжелели, Спенсер обратил на это внимание. Он всегда говорил: «Билль неутомим, он замечательный помощник».
Биллю не хотелось рассказывать Спенсеру об ознобе. Несколько дней назад он вместе со Спенсером вынимал насосавшихся кровью клещей из морской свинки. Немного погодя, Спенсер увидел, как Билль сдирает у себя на шее маленький прыщик.
- Осторожней, Билль. Помни, что мы держали в руках, - предостерег его Спенсер.
Но ведь клещи опасны только тогда, когда они впитаются в тело...
Билль посмотрел на свои руки.
Да, конечно, вы правы, доктор. Но я вымыл руки, - сказал он. Билль был крепыш, миниатюрное издание Коуэна.
Но сегодня, несмотря на жару, Билль дрожал стучал зубами. Он был как-то разбит и утомлен, и мысли у него путались.
- У тебя кости не болят, Билль? - спросил его Спенсер вскользь. Билль рассмеялся и сказу, что завтра будет совершенно здоров. Спенсер плохо спал эту ночь.
На следующее утро Билль притащился в лабораторию. Лицо у него побагровело, яркое июльское солнце резало ему глаза. В лаборатории все притихло.
Они все окружили его, велели ему замолчать и мерили ему температуру, он пытался смеяться.
- Покажи-ка мне твои запястья, Билль,- сказал ему Спенсер. А потом они сразу отвезли его в маленькую Гамильтонскую лечебницу, которая помещалась над аптекой.
Было чрезвычайно трудно уложить там Билля в кровать Эту ночь Спенсер не спал совсем. «Проклятье! Я это. одолею, я справлюсь с этим!» - кричал им Билль. Один Спенсер уже не мог удержать его. Прохожие останавливались улице показывали друг другу аптеку. - Как смели привезти этого мальчика в город?
«Дайте сюда, этого проклятого кролика!» - рычал Билль Геттингер. Температура у него была уже 40 градусов и все подымалась. Он кричал и проклинал воображаемых клещей и морских свинок.
Ему было очень нехорошо. Он заново переживал все свои опыты, гнался за зараженными клещами, которые удирали сильнее обычного от него и, такой больной, казался еще гораздо сильнее обычного.