— Я... ничего, господин Гровс. Понимаете ли... С чего лучше начать?.. Не верят они документам — вот какая штука. Говорят, это имитация науки, подделка. Это, говорят они, копия карты эксперимента, разработанной у них. В нашем Центре проставлены только дни и часы. Ну и еще какая-то, извините, чертовщина, какие-то темные, по их выражению, листы. Не относятся к делу или, говорят, имеют к эксперименту отдаленное отношение...
«Идиот! — выругал себя в душе Гровс. — Почему не проверил бумаги, прежде чем передавать на континент?..»
— Но ведь солдат ожил! — злился он. — Вот им и документ! Если мало смыслят, то пусть не берутся за документы, пусть другим специалистам передадут. Так и скажи. Буду говорить сам, и только с главным. Тогда узнают, как на горячих угольках сидеть.
— Не верят они, господин Гровс. Даже тому, что солдат ожил. Все из-за материалов. Требуют показать им на экране живого солдата.
— Покажи! Хотя это и секрет. Пусть заткнутся.
— Некого показывать, вот беда.
Гровс будто уперся в невидимую стену:
— Как это — некого? Солдат не сможет дойти? На носилках его! Петракова приведи. Пусть все объяснит сам.
— Нету их... Такая странная ситуация.
Гровс медленно подступил к Хаббарту, схватил за модно отстроченные лацканы пиджака:
— Я приказываю, слышишь, немедленно обоих привести ко мне! Обоих!
Не такой сильный Гровс, можно вырваться из его рук. Но он — все еще руководитель Центра, он еще имеет право кричать, требовать, трясти... Выдержать надо, чтобы сохранить свои служебные позиции.
— Прошу, господин Гровс, выслушайте меня. С континента приказали... Я все обыскал, пока нигде нет ни профессора, ни солдата. Но их найдут обязательно, я распорядился. На улицах включили освещение...
— Распорядился!.. И ты уже доложил на континент?
— А как же? Приказ такой, вы же знаете законы... Я не смог показать ни солдата, ни профессора. На континенте рассвирепели. Так и заявили: на Талуме нечисто. Связь поставили на аварийный режим, ни на секунду не прекращается... Документы не в порядке, твердят они, солдата и профессора вовсе нет... Такое без вас не могло произойти — так с континента говорят. Подозревают в измене.
— Кого? Меня-а?!
— Извините, господин Гровс, это — большая тайна. Конечно, вас... Вы знаете, я предан вам, как никто на свете. Не имею права выдавать тайну, служба у меня такая... Клянусь в своей верности вам! Они подозревают, что вас завербовал русский профессор. Этим объясняют имитацию документов: вы якобы темните. Да еще отсутствие солдата! Где он? И с профессором неувязка... Его нет, подлинные документы могут быть у него... И вы якобы знаете об этом... Должны знать. Значит, русские овладеют тайной солдата. Они первыми могут теперь уничтожить нас всех, а сами уцелеют...
— Хватит нести ересь! Идем! Сейчас же вызову главного. Встрепенется... Это он заварил кашу на континенте. Я скажу, что он за птица... — Гровс оттолкнул Хаббарта и ринулся к двери: — Стой тут! Запрещаю следовать за мной.
Но Хаббарт уже направился следом.
— Сто-ой!.. — прохрипел Гровс.
Пришлось остановиться. По звукам шагов, по стуку двери Хаббарт понял, что Гровс вошел в комнату связи.
Можно было бы узнать, о чем говорит Гровс с континентом. Надо знать! Подключись своевременно — был бы теперь в курсе дела... Хаббарт стоял у двери из комнаты отдыха с опущенными руками. Он неотрывно смотрел в сторону исчезнувшего Гровса. Ничего страшного не произойдет, если сейчас же оказаться у аппаратуры связи. В конце концов, он, Хаббарт, обязан быть там, прежде всего он отвечает за обеспечение связи с континентом. Это записано в должностной инструкции, так что он вправе находиться сейчас в комнате связи. Но Гровс... Плевал он на инструкцию. С ним работать и жить, а не с инструкцией.
Томительным было ожидание. Хаббарту казалось, что Гровса вообще нет на связи, он ушел куда-то и забыл обо всех и обо всем. Но вот послышалось шарканье старческих ног, появился ссутулившийся Гровс. Напротив Хаббарта он будто споткнулся и пробормотал:
— Будь прокляты эти профессора и солдаты! Ну, где они?! — с угрозой во взгляде поднял он глаза на Хаббарта.
— Не знаю... Пока не знаю... Это мое упущение, каюсь. Но я их найду, я доставлю...
— «Найду»... «Доставлю»... Сейчас надо!
— Сейчас не получится...
— Вот в этом все дело...
Гровс был бледен и растерян, руки его дрожали. Он огляделся. Комната отдыха, на полу ковер, дверь, Хаббарт, окна, потолок — все показалось ему чужим, холодным и даже враждебным. «Нету солдата, нету профессора! — будто издевались ворсистые завитки коврового узора, что своей яркостью лезли в глаза. — И документы липовые...» Хоть застрели этого Хаббарта, ничего он сейчас не сделает, не достанет ни беглецов, ни подлинных документов.
— Приказывайте! — взмолился Хаббарт. — Я не могу так... Я должен что-то делать...