Через несколько дней Сухов и Метелин пришли в больницу справиться о здоровье Баллы. Врач сообщил нм, что мальчик уже поправился, рана почти зажила и сегодня, завтра его выпишут. Они долго и серьезно беседовали с Баллы Комендант дивился смышленности мальчика. Тот в свою очередь удивился тому, что они у большой дороги, спускающейся к Тязекала, потеряли след, не смогли доказать, что именно Таймаз нарушил границу, и упустили возможность наказать этого отъявленного контрабандиста.
ПОХИТИТЕЛЬ ВЕРБЛЮДОВ
Вернувшись из больницы в родное село, Баллы стал ходить в школу. Его любили и ученики, и учителя. Взрослые тоже с почтением относились к юному следопыту.
В летние каникулы мальчик решил надолго уехать в горы помогать отцу пасти овец. С этими добрыми намерениями он подошел к дому старшего брата Ораза. Оттуда слышались голоса:
— Пойми же, сынок, я без него скучаю.
— Понимаю, папа, но все равно на этот раз не бери его с собой в горы. Помнишь, что он там пережил в прошлом году. Пусть этим летом поживет у дяди, привыкнет к Дурсун.
— Боюсь, сынок, что он без меня нигде не усидит.
Узнав голоса отца и брата, Баллы вбежал в дом. Обычно мальчик после длительной разлуки сразу бросался к отцу и повисал у него на шее. Сейчас он же этого не сделал. Лишь поздоровался, как взрослый, протянул обе руки.
— Жив-здоров, Баллы-джан?
— Благодарно, папа, жив-здоров.
— Не напоминает ли о себе рана?
— Рана, папочка, спасибо докторам, давно зажила. А как там Караджа-ага?
— И он жив, здоров, слава аллаху, — ответил Мурадгельды, любуясь сыном.
Баллы повзрослел за зиму стал выше ростом и вроде бы стройнее, голос немного погрубел. Но все же он еще оставался мальчишкой. Ночью сын тихо рассказывал Мергену: «Я, папа, научился стрелять. Прямо в мишень никто из моих товарищей так точно не попадает. Теперь, наверно, и твое ружье не будет для меня тяжелым».
— Нет, сынок, этим летом тебя я в горы не возьму. Лучше поезжай к дяде, хорошенько отдохни.
— Если ты так хочешь, послу, побуду у него несколько дней. Но все три месяца я там не проживу. Буду по тебе скучать, по горам.
Рано утром Мурадгельды отправился в горы, а Баллы в село «Ашхабад» — к дяде. Но не вернулся оттуда ни через три, ни через пять дней. Видно, Ораз был прав. Наверно, заигрался с Дурсун. Что-то долго задерживается. «Ну, да ладно», — успокаивал себя Мерген.
Только за пять дней до начала учебного года он приехал в горы к отцу. Но это был уже не прежний Баллы. Парень стал любить одиночество. То вдруг тихо и грустно запоет, то сидит и глубоко вздыхает, может, даже сам не ведая о чем.
Мурадгельды — человек наблюдательный. Улыбается и думает про себя: «Ладно, погоди немного, кончишь школу и, если будем здоровы, то сделаем так, чтобы ты не вздыхал».
Снова потянулись учебные дни. Но раньше перед выходными Баллы приезжал в горы, помогал отцу, играл с Акбаем. Теперь же, чуть выпадет свободное время, парень мчался прямо в село, к дяде.
Правильно говорится: «В народе не без воров, в горах не без волков». В один из осенних дней, возвратясь из школы. Баллы застал у брата Ораза гостя. Поздоровались. Седобородый человек пристально вглядывался в облик парня, словно что-то изучая в нем. Возможно, Баллы показался ему мальчишкой, и гость вроде бы даже с сожалением вздохнул. Но тут заговорил Ораз:
— Баллы, быстрее кушай и в путь. За тобой приехал Курбан-ага. У него украли верблюда с верблюжонком. Надо будет помочь их найти.
Баллы вымыл руки, сел к дастархану, пригласил гостя. Но тот поблагодарил, торопливо пробормотав:
— Мы только что поели, а теперь вот спешим.
— Яшули, откуда вы? — спросил он во время еды.
— Из Ак-Кала.
— А где потеряли верблюдов?
— Мы пустили их в поле на западной стороне села, где много колючки. Всегда так делали и они сами с пастбища возвращались домой. А вот вчера не вернулись. Всю окрестность обшарил — никаких следов.
Баллы поел и, чтобы расположить к себе яшули, попросил: