— И где свежие укусы?
Я вспомнил, где именно, и меня бросило в жар.
— На пятке, например, — невозмутимо ответила Кэт.
Ох. Я об этом позабыл.
— Он пил кровь у тебя из ступни? — вытаращил глаза Снегович.
— Кровь — она отовсюду кровь, — сказала Кэт. — Ему было без разницы, куда пристраиваться.
— Но ступни. — Снег Снегович бросил нервный взгляд в сторону багажника. — Да откуда этот муфлон с прибабахом вообще вылез?
— Понятия не имею, но прибабах у него был тот еще.
— Слишком сильный, чтобы позволять ему и дальше гулять на свободе, — добавил я.
Посмотрев мне в глаза, Снегович кивнул.
— В точку, мужик. Я б и сам его грохнул, предоставься случай.
Кэт протянула ему руку.
— Рада слышать это, дружище, — сказала она.
Улыбаясь, байкер ответил на рукопожатие.
— Отныне, — заверила она его, — можешь звать меня просто Кэт.
— Слушаюсь, мадам. А вы меня кличьте, как заблагорассудится. И простите уж, что я вам по щекам надавал да в багажник запер.
— Что было, то было.
— Не желаете как-нибудь повторить-то, с багажником? Только вместо Дракулы я там лежать буду, живой и теплый, м?
Она засмеялась и покачала головой.
— Пожалуй, я лучше откажусь.
Отпустив руку Кэт, он повернулся ко мне.
— Надеюсь, я тебя не сильно взгрел, — сказал Снегович и протянул руку.
Теплыми чувствами к этому типу я все равно не воспылал. Он кинулся на Кэт — раз. Мои живот и челюсть все еще болели — это два. Ну, хоть не изнасиловал никого из нас — и на этом спасибо. И, конечно же, то, что он теперь не считает нас врагами, многое упрощает.
Не то, чтобы я желал видеть его в рядах наших союзников.
Не доверял я ему.
И предпочел бы, чтобы он от нас отстал.
Но то, что он больше не намерен выколотить из нас последний дух — уже радует.
Когда мы пожимали друг другу руки, я вспомнил, как Кэт говорила о том, что такого, как Снегович, надо постоянно задабривать, и произнес:
— Наш экипаж рад видеть вас на борту.
Перестав от души и с силой трясти и давить мою ладонь, он сказал: