Луч фонарика Снега Снеговича дико дрожал.
Все четыре клыка Эллиота блестели, как серебро.
Никто из нас не говорил. Думается мне, мы все просто ждали, что эта тварь, прикидывающаяся мертвой, выкинет дальше.
Но он просто лежал, разинув рот.
Через некоторое время наш байкер рискнул нарушить молчание:
— Что за черт?
— Видишь эти клыки? — спросила Кэт.
— В жопу клыки! Гляньте, что он наделал! Он меня едва не цапнул!
— Всему виной липучка, — сказал я.
— Что?
— Липучка с обратной стороны ленты. Ты ее слишком резко снял, вот она и дернула челюсть вниз.
— Да? — Он неуверенно хохотнул. — Да, пожалуй, что так. Конечно. Твоя правда, Сэмми-бой. Подловили меня. Ха! Дерьмо! Прям под ваши байки, а? Вы мне начали впаривать всю эту вампирскую муть, да тут еще и труп какого-то мудака из вашего багажника пытается меня цапнуть — разум забавная штука, не так ли?
— Еще какая, — согласился я.
Он сказал «Дерьмо!» еще раз и покачал головой. Затем пробормотал:
— Вашу ж мать. Хватит с него.
Попятившись от багажника, Снег Снегович захлопнул крышку с силой. Провернул ключ в замке и бросил нам связку. Я спрятал ее в карман джинсов.
— Вы хоть теперь верите нам? — спросила Кэт.
— В то, что тебе шею этот урод покусал? Да. Черт побери. Дай-ка глянуть. — Он подошел к Кэт и снова принялся разглядывать раны, куда внимательнее, чем прежде. Покачал головой. — Нет, и что, вот прям здесь в тебя и впивался? Этими зубищами?
— Увы.
— И пил твою кровь, говоришь?
Кэт кивнула.
— Вот иуда! Было больно?
— Конечно.
— Конечно — не то слово, красавица. Ух. Можно, я коснусь?
— Валяй.
Он переложил фонарик в левую руку, указательным пальцем правой коснулся одной из ранок — осторожно-осторожно, будто нажимая на кнопку дверного звонка, не будучи уверенным, что не ударит током. При первом касании его палец нервно дернулся. Выдохнув, Снегович попробовал еще раз. Помассировал подушечкой пальца одну ранку, затем другую.
— Они давние, — заметил он и отступил на шажок.
— Получены несколько дней назад, — сухо пояснила Кэт.
— Этой ночью он к тебе присасывался?
— Да.