— Этой ночью, — сказал я.
— Значит, вы сразу погрузили его в багажник и укатили, так? Хотели прикопать где-нибудь незаметно. Да вот только на меня наткнулись.
— Все так, — сказал я ему. Упершись в землю, я встал на колени.
— Не вздумай выкидывать кренделя, — погрозил мне Снегович.
— Я и не думал.
— Вздумаешь — дерьмецо-то я из тебя повышибаю, усек?
Я не стал даже отвечать.
— Теперь кто-нибудь ответьте мне, что вы там хотели провернуть с багажником.
— Ей нужно было кое-что достать, — сказал я.
— Что, например? — Схватив Кэт за ворот рубашки, он встряхнул ее. — Кэти? За каким чертом ты туда полезла?
— Ни за каким.
Он ударил ее явно сильнее, чем прежде. Она ойкнула, ее ноги дернулись.
Я, зарычав, рванулся с места, но Снегович ударил меня фонарем в челюсть. От удара моя голова дернулась назад, и я рухнул навзничь.
— Повторяю вопрос для тех, кто в шлеме: за каким чертом ты туда полезла?
— Просто хотела накрыть его! — В ее голосе билось отчаяние. — Дошло? Когда мы меняли шину, с него сполз брезент. Вот и все. Мы… мы просто боялись, что ты… ты посмотришь в багажник и увидишь его.
— Кого вы пытаетесь надуть, салажата?
— Это правда.
— Смени уже пластинку.
— Она правду говорит, — выдавил я, оторвав голову от земли.
Не говоря ни слова, Снег Снегович сунул фонарь в карман своего кожаного жакета и внезапно, подцепив носком ботинка лодыжки Кэт, закинул обе ее ноги в багажник и втолкнул ее саму туда без особых усилий.
— Эй! — Она всплеснула руками и повалилась на Эллиота.
Снегович захлопнул крышку.
В крышку изнутри отчаянно забарабанили.
Выхватив нож из чехла на бедре, седой громила направился ко мне.
Я попятился.
— Расслабься, — бросил он. — Я не собираюсь тебя мочить.
Пришлось-таки остановиться — чтобы не споткнуться. Он замер в шаге от меня.
— Что тебе нужно? — спросил я.
— Ничего, кроме правды.
— Ладно.