— Сделаем это! — выкрикнула Кэт.
С колом и зажигалкой она бросилась к телу Эллиота. Я — следом, с молотком наперевес.
Мы встали над ним. Задрали головы. Полоска неба, зажатая между высокими каменными стенами, была насыщенного темно-синего цвета.
— Интересно, сколько времени у нас осталось, — сказал нервно я.
— Не так уж и много.
— Тогда приступим.
— Хочешь подождать и посмотреть, что произойдет? — глухим голосом спросила Кэт.
— Ты, наверное, шутишь.
— Разве тебе не любопытно?
— Конечно, любопытно. Но любопытство… — Я умолк. Она посмотрела на меня. Я встретился с ней глазами.
— Убило кошку, — закончила она за меня.
— Мы не должны позволить этому случиться, — сказал я ей.
— Конечно. Не стоит. Я сейчас все сделаю…
— Давай лучше я.
— Это мой проступок. Я его вытащила, дуреха. Посвети мне, хорошо?
— Без проблем. — Я переложил молоток в левую руку, покопался в кармане джинсов и нашел зажигалку. Высек огонек. Кэт погасила свою.
Мы оба присели на корточки рядом с телом Эллиота.
Я не учуял запаха разложения.
Ни одного муравья не ползло по его спине. Ни одной мухи не вилось над телом.
Я понимал — возможно, тому есть вполне рациональные причины. Может быть, все дело было в том месте, где мы бросили его. В царившей здесь весь день глубокой тени. В составе каменистой почвы.
Я слышал рассказы о святых, чьи тела не разлагались после смерти.
О святых и о вампирах.
Но ничего сверхъестественного не было в том, как выглядела рана в спине Эллиота. Неприятно выглядевшая дырка в сыром мясе.
Кэт просунула в нее острие кола. Надавила.
Дерево ушло внутрь на добрый пяток сантиметров.
Затем она уперлась в рукоятку кола обеими руками и подалась вперед, проталкивая деревяшку в тело Эллиота все глубже и глубже.
Плоть вампира принимала в себя кол с тихим, влажным причмокиванием.
Нам не понадобился молоток.
59
Кэт дрожала.