— Я бы постаралась. Все лучше, чем бросать его здесь, на виду.
— Что ж, тогда мы должны загрузить его в фургон, отвезти туда, выгрузить и сбросить вниз.
— Тебя послушать — так все так буднично.
Я, усмехнувшись, обернулся к ней.
Пегги, согнувшись, натягивала джинсовую юбку. Я скользнул равнодушным взглядом по ее тощим ягодицам и скорчил мину. Кэт, заметив, изогнула краешек губ в улыбке.
— Такое впечатление, что нам теперь на роду написано таскать туда-сюда мертвые тела, — проворчал я.
Ее улыбка стала шире.
— Неправда.
— Не правда, но и не ложь. С этой полночи на нас просто сыпятся тела, жаждущие буксировки. Нужно кого-то забрать, кого-то куда-то оттащить, засунуть в багажник, замотать, вытащить из потерпевшей аварию машины, занести в фургон… Все бы ничего, но для таких вещей тут слишком жарко. И мои мышцы всяко не железные. Не хочу нести Снеговича. Пусть Пегги несет. Она его убила.
— Хи-хи-хи. — Застегнув зеленую рубашку, которую подала ей Кэт, на все пуговицы, Пегги обернулась и сердито посмотрела на меня. Ее лицо выглядело чистым, но слипшиеся волосы на лбу на свету отчетливо отливали красным. На руках и ногах тоже виднелись потеки — Кэт проделала хорошую работу, но все же скорее косметическую, чем гигиеническую. Теперь по Пегги сразу нельзя было сказать, что на нее еще недавно вылился добрый галлон крови из разорванной шеи сумасшедшего — но не более. Внимательный близкий взгляд приметил бы оставшиеся следы. — Ты — смешной мужик, Сэм.
— Какой есть, — пожал я плечами.
В ее глазах читался вызов.
— Хочешь, чтоб я его несла? Дерьмо вопрос. Понесу.
— Я пошутил, Пег. Конечно, нести буду я. — Я миролюбиво поднял руки.
— Ты мне «спасибо» должен сказать, за то, что я его тебе убила.
— Ты его не мне убивала.
Кэт подняла с земли носки и передала ей.
Пегги приняла их без комментариев и жестов благодарности. Она чуть не упала, пытаясь натянуть их, и Кэт пришлось ухватить ее и придержать.
— Как долго ты уже в сознании? — спросила она.
— Что?
— После аварии ты отключилась?
— Ну да.
— А когда очнулась?
Пегги снисходительно улыбнулась. Улыбка была редким гостем на ее лице — и, наверное, то было к лучшему. Нехорошая у нее была улыбка. Едкая.
— Вы, значит, сами не поняли?
— Поняли — не спрашивали бы, — сказала Кэт.
— Я пришла в себя после ваших пощечин.
— И не подала виду?
— Угу.
— Получается, ты была в сознании, когда мы вытаскивали тебя и тащили в фургон.