— Ерунда, — последовал вердикт.
— Это не ерунда, — возразил я.
— Никакими зубами таких не сделать.
— У него зубы — особые, — объяснила Кэт. — Как иглы. Из стали.
— Вот как?
— Ну, стальные только клыки. Его глазные зубы. Это даже не столько зубы, сколько насадки. Он может снимать их и надевать, когда заблагорассудится.
— Мы можем показать ей все, — сказал я Кэт.
— Нет, не открывая багажник — никак. А багажник открывать нельзя.
— Почему? — спросила Пегги, явно сбитая с толку.
— Солнце, — сказала Кэт. — Вещь, губительная для вампиров.
— О. Ах, да. Поняла.
— Мы откроем его после наступления темноты, — сказал я. — Вот тогда-то ты все сама увидишь.
— Вдруг эти штуки — грим? — усомнилась Пегги.
— Коснись, — сказала Кэт и наклонилась к ней.
Пегги, переложив пивную банку в левую руку, зависла над шеей Кэт. Из-за неудобной позы платье на ее груди смялось, придав той какой-то более-менее женственный объем; впрочем, иллюзия рассеялась, когда девушка выпростала руку и аккуратно приложила палец к одной из ранок.
— Ух ты, — выдала она наконец. — Настоящие.
— Ну вот, видишь? — спросила Кэт.
— Они болят?
— Не то, чтобы сильно. Не будут болеть, если не надавить.
Пегги коснулась еще раз, чуть аккуратнее, чем в прошлый раз.
— Это он сделал? Тот, кого вы убили, парень из багажника?
— Да. Эллиот. Они не такие свежие, какими кажутся, кстати. Просто случайно… заново открылись. Не так давно.
Пегги покивала.
— Хорошо, значит, если парень в багажнике — вампир, и он сделал вот это вот с вами, как вы тогда не мертвы?
— Он не хотел, чтобы я умерла.
— Но он пил кровь, не так ли?..
— Недостаточно, чтобы убить меня.
— О, какая же все-таки чушь, — покачала головой Пегги.
— Снег Снегович так не думает, — напомнил о себе я.
— И это плохо, — подвела черту Кэт, выпрямляясь. — Если бы он, как и ты, считал все это чушью, мы бы так сильно не влипли. У него пунктик на вампирское кино. Он его попросту пересмотрел. А теперь думает, что заполучил шанс стать бессмертным.