— Черт, — я мысленно отвесил себе подзатыльник. — Прости, Кэт. Я криворукий.
Она повернулась ко мне. В самых краешках ее глаз выступили маленькие слезинки, но, видимо, первая боль уже прошла.
— Все в порядке, — сказала она.
— Я забыл о твоих ранах.
Она усмехнулась и вытерла глаза.
— Я и сама забыла. — Уголок ее рта скользнул вверх. — А ты взял и напомнил.
— Я… мне… так стыдно.
— Забудь. Поначалу все было здорово. Ты просто всегда держи в уме, что я — пользованный товар.
Пользованный товар.
От ее слов мне сделалось дурно. Пусть даже Кэт попробовала отшутиться, все равно — ужасно было слышать, как она говорит такое о себе.
— Никакой ты не «пользованный товар», — сказал я.
— Пользованный-пользованный. — Запустив руку в перчаточницу, она извлекла пару бумажных салфеток, припасенных там, и приложила к ранке. На белой поверхности тут же выступили две влажные красные точки. — Причем попользовать успели и душу, и тело.
— Но сломить не смогли ни то, ни другое, — добавил я.
Она улыбнулась немного печально и сказала:
— Да, верно, еще не сломанный. Но подожди, Снег Снегович еще успеет на мне отыграться этим вечером.
— Я ему не позволю.
— «Я не уйду покорно в сумрак смерти…» — произнесла она.
Я пристально посмотрел на нее, удивленный.
— Конечно же, не уйдешь. Откуда эти слова?
Она глянула на меня в ответ.
— Неужели ты забыл? Это же Дилан Томас! Тот поэт-валлиец, стихами которого ты забрасывал меня в то наше последнее лето. Помнишь, как мы декламировали «Папоротниковый холм» хором полупустой парковке?..
— Бог мой, — вырвалось у меня. Я не вспоминал о том лете долгое время. Вспоминая те прекрасные деньки, я всегда ввергал себя в чернейшую печаль, потому и избегал этих воспоминаний всячески — чтобы в один день они не свели меня с ума окончательно и не довели до ручки.
— Хотя, не только Томаса я помню с тех времен. Были другие потрясные стихи, — сказала тихо Кэт. — Как насчет вот этого? «В темноте, где-то рядом, тебя ощущаю, и в ветвистых туннелях несущих кровь вен…»
— Что-то знакомое.
— Еще бы не знакомое.
Тут меня осенило.
— Это что, я написал?
— А ты как думаешь?
— И ты… помнишь? Все это время?..
— Оно было у меня в альбоме. Да и не только оно. Много других.