— Это тебе Эллиот рассказал?
— Нет. Я же говорила, он никогда не говорит мне ничего о вампирской природе. Но я почитала кое-что сама.
Ее рука вынырнула из вороха свитеров с деревянным колом.
Она воздела орудие над головой.
— Вот, пожалуйста. — Я принял и эту штуку.
Походил кол на сорокасантиметровый дюбель. Диаметром где-то сантиметра три-четыре. Уплощенный с одного конца, заточенный до остроты с другого.
— Ты сама его вытесала? — спросил я.
— Да. — Она уложила свитера по-старому, захлопнула ящик, выпрямилась и повернулась лицом ко мне. — Как думаешь, сгодится для дела?
— Думаю, должен.
Она взаправду хочет, чтоб я убил этого парня.
Хоть события ночи и дошли до самой своей ирреальной точки, я почему-то начал воспринимать все более приземленно и здраво.
Может быть, потому что сейчас держал в руках кол и молоток.
— Метод Ван Хельсинга, — со страдальческой улыбкой произнесла Кэт.
— Он самый.
— Бей в сердце.
Я сделал глубокий вдох и кивнул. Надеюсь, она не видит, как я весь дрожу.
— Прибей его, пока он будет верхом на мне. Пока он будет чертовски уязвим. Забей эту штуку ему прямо в спину.
— А что, если она пройдет насквозь и ранит тебя?
— Дай-ка его мне.
Я протянул ей кол.
Она взяла его за заточенный конец и занесла над грудью.
— В нем тридцать пять сантиметров, — сказала она.
Из-за того, что ее ночная рубашка вновь распахнулась, мне было довольно трудно сфокусировать взгляд на каком-то там деревянном колышке. Вырез теперь едва прикрывал ее груди, но сузился ниже. Прямо над завязкой ослабленного пояска был виден пупок Кэт. Ниже полы рубашки тоже чуть разошлись в стороны.
— Эллиот будет где-то с полметра толщиной в центре груди, — сказала она, все еще не отрывая зачарованного взгляда от кола.
Я поднял брови.
— И как ты это узнала?
— Обмерила продавца в хозяйственном магазине. Где покупала деревяшку и молоток. Он был примерно одной с Эллиотом комплекции. Вышло — тридцать сантиметров.
— Но эта штука длиннее тридцати.
— Тридцать пять.
— Так тебя не страшат пять сантиметров заточенной деревяшки в груди?