Естественно, подобное положение не могло омрачить настрой воинов всех мастей и положений, но вместе с тем только укрепило их решимость сражаться за правое дело. Для них, как никогда стало просто идти за победоносным королём, ведь последний поход был собран уже не ради богатства, титулов или земли, а ради самой жизни. Жизни их самих, семей и рода. Ради будущего всего континента, а возможно цена на кону стояла ещё более весомая. Легенды на этот счёт были как никогда мрачны, не помогая с точной конкретикой.
В любом случае никто не смел жаловаться, бежать или стенать, ведь каждый из них знал на что шёл, давая клятву перед королём и духовенством, а значит и перед самими богами. Благо нашу облегчал их лидер, чья фигура в столь суровых и тёмных временах была подобно одному лишь маяку в ненастном шторме. Гарденер даровал собой им всем надежду на победу, возвращение домой и даже тепло, причём буквально. Практически каждому воину и солдату Эдмунд в ходе похода приживил к плечу цветок Драконье Крови.
Притом «приживил» в данном случае не было оборотом речи, а реальным действием. Благодаря опыту, полученному в ходе улучшения собственного тела, корневые отростки цветов присоединялись прямиком к человеческой нервной системе, запуская процесс регулировки тепла, спасая тех практически от любых низких температур. Эти симбиотические отношения изрядно помогли воинству сохранить свои силы и избежать потерь, а также не дать истлеть морали священного воинства андалов. Процесс тот был весьма болезненный, тут уж ничего не поделать, но это решение было куда как лучше, нежели погибнуть от обморожения.
Фуража также было достаточно, как никогда, ещё и другим хватит. Ведь стоило людям только остановиться на привал, как тут же близлежащие окрестности на короткий срок превращались во фруктовые сады и поля, мгновенно погибающие после их ухода. Король не щадил себя ни дня, отчего даже те, кто втайне был обижен на него или же и вовсе ненавидел смогли смерить свои эмоции, проникаясь к избранному Семерыми монарху неподдельным уважением. В конце концов ещё никто из тех, кто вёл их бой не относился к ним с такой внимательностью и заботой, пускай ни один из них в том вслух не признается.
Впрочем, для самого Гарденера в этом не было ничего особо заботливого или милосердного. Лишь холодный и рациональный расчёт. К моменту решающей битвы он должен был сохранить как можно больше воинов, а потому был вынужден учесть все риски и проблемы на своём пути. Благодаря же обновлённому телу, лишь с виду человеческому, полное обеспечение и забота о столь огромной армии не стала для него проблемой. Он словно сам стал отчасти божеством, по крайней мере он не раз видел, как некоторые рыцари в самом деле возносили мольбу не только Семерым, но и ему. Но что самое удивительное – в их числе также можно было найти септонов.
И да, жрецы веры также отправились в этот поход, не с оружием, а с молитвой. Практика военных священников была, пожалуй, не так уж и распространена в этом мире, но кое-где всё же имелись её зачатки. Теперь же и в рядах его армии появились жрецы, вооружённые, словом, а не мечом, что было совсем не так уж маловажно, как могло показаться на первый взгляд. Имеющие хоть какую-то врачебную практику, они помогали там, где было слишком расточительно тратить святую воду, чьи запасы сейчас казались малы, как никогда. К тому же их было намного больше, чем тех же мейстеров и школяров, занимавшихся обслуживанием осадных машин и их снарядов наравне с осадными инженерами, что позволяло избавить группу учёных от врачебных обязанностей.
Сейчас же перед воинством раскинулся древний, как и Стена, замок Винтерфелл. Множество крепких башен и видавших лучшие виды стен встречали андалов знамёнами рода Старков и Гардстарка, как и подобало сему замку. Впрочем, было в этой картине и кое-что не столь величественное, сколь удручающее. Множеством косых пристроек и палаточных городков обросла крепость, в чьих стенах было не протолкнуться от беженцев со всех концов северного края региона. Измождённые напуганные лица детей, мужчин, женщин и стариков встречали войско мрачно и без всякой надежды, но лишь до того момента, как король не отдал приказ раскрыть провозки с провиантом и раздать его всем желающим. В любом случае сейчас было намного важнее помочь людям пережить зиму и не дать пополнить несметное воинство мертвецов.
- Мой король. Винтерфелл – ваш. – встречал его заметно исхудавший Джон Гардстарк, регент Севера и верный вассал андальской короны в заполненном внутреннем дворе крепости. На улицу встречать южного монарха, явившегося в качестве спасителя без всяких на то условий, высыпали практически все обитатели замка, будь то северяне или же отправившееся против Красного короля в северный поход южные войска, что чрезвычайно были рады видеть своих товарищей и братьев по оружию. Особенно в таком весомом количестве.
- Встань, Джон. Не гоже мне напоминать, что Винтерфелл, не мой, а твой. Пока что. – с нарочито вежливой улыбкой приподнял Неуловимого Волка за плечи король. – Как продвигаются поиски твоей семьи, друг мой? – добавил Эдмунд, как только Гардстарк вновь стал крепко стоять на ногах, избегая в своих словах двусмысленности, ибо даже сейчас северяне Винтерфелла смотрели на него и его сопровождающих крайне хмуро и недоверчиво, в своей извечной манере.
- Простите, мой король, ошибся. – покорно кивнул парень и сам улыбнувшись вслед за королём. Правда получилась эта улыбка такой же вымученной, но со всем по другой, нежели у монарха, причине. – Боюсь следы моих братьев и сестры практически затерялись. Последние слухи говорят о том, что видели великана сопровождающего калеку и ребёнка возле Темнолесья, а после они взошли на корабль до Медвежьего острова. Проверить их трудно, но я не оставляю надежд. – удручённо покачал головой бывший бастард, которому сейчас было совсем нелегко.
- Вот как, значит. Мои молитвы с тобой, Джон. – похлопал вассала по плечу Гарденер, а затем обратил свой взор ещё одну, накрытую тёмной тканью повозку, въехавшую во внутренний двор Винтерфелла. – Однако, боюсь, что я привёл с собой не только помощь, какую только мог, но и очередную скорбь для всего дома Старков. – тень вины пробежала по лицу владыки Дубового трона лишь на мгновение, чтобы вновь статься холодной и спокойной маской.
- Это…
- Тело Сансы, Джон. Полагаю ты уже знаешь о её судьбе. Мне очень жаль, что всё так обернулось. – дал дозволение вынести из повозки закрытый тёмный ящик король. Он хотел отправить его на Север с помощью Редвина ещё после восточной кампании, однако время тогда было слишком неспокойное, оттого и хранилось оно до нужного срока в самых холодных условиях, дабы не допустить процесса разложения. – Но я верю, что она была бы рада вернуться домой, пускай и таким образом.
- От любого другого человека эти слова звучали бы подобно издёвке, ваше величество. – стала кривой гримасой лицо регента Севера и временного главы дома Старков, что лишний раз напомнил королю о его первых мгновениях в этой новой, уже ставшей обыденной, жизни. – Однако я понимаю, к чему вы клоните. Вы правы, она должна быть с семьёй. Я распоряжусь, чтобы её немедленно доставили в семейную крипту. – здраво рассудил Джон, кивая одному из северян, что немедленно сменили собой озабоченных гробом андалов.
- Рад, что ты всё понимаешь, Джон. – кивнул монарх, игнорируя любопытные и всякого иного рода взгляды на свою персону со стороны обитателей замка. – Полагаю, что я всё ещё мало осведомлён о происходящим на Севере, будь добр поведать мне. – перевёл тему король, давая понять, что во дворе он уже изрядно настоялся.
- Конечно, милорд. Лучше всего это будет сделать в трапезной. – кивнул Гардстарк, указываю королю и его сопровождению куда им надобно было идти.
Во время пути Эдмунд не раз подавлял в себе желание нервно поёжиться от не самых приятных ощущений. Слишком чувствительным он стал ко всякой магии иным формам бытия за это время. Кастамере и Харренхолл лишь немногие тому примеры. С момента пересечения Перешейка он всё время ловил на себе неестественный взгляд и ощущение опасности, сродное гневному презрению и недовольству. И он, конечно же, мог догадаться что или же кто был источником подобного. В Винтерфелле же всё было ещё хуже. Намного живее и насыщеннее, что резонно ставило под вопросом его и так редкий, но необходимый для здоровья сон. Впрочем, сейчас слуга Старых Богов был для него лишь меньшей из двух зол.
- Пришли, ваше величество. Можете располагаться. Мы подготовили еду, но из-за скудности вряд ли она придётся вам по вкусу. – отметил Джон, приглашая южных гостей войти в довольно просторный пиршественный зал, где уже, судя по виду набилось немало северных лордов. Тех, кто ещё мог здесь присутствовать.
- Ваше величество Эдмунд! – громко поприветствовал короля андалов тучный мужчина едва способный подняться со своего места и не снести чего-нибудь брюхом в процессе. Тут и гадать было нечего – перед ним был никто иной, как владыка Белой Гавани лорд Виман Мандерли. – Рад приветствовать вас в славных стенах Винтерфелла. Уверен для вас мы всё же найдём в закромах то, чем можно будет заполнить королевский желудок. – попытался было преклонить колени мужчина, но похоже, что у того не было на это и шанса, а потому Гарденер поспешил избавить мир и зрителей от этих тщетных попыток попросту протянув мужчине руку. Не столько для рукопожатия, сколько для располагающего жеста, который Виман немедленно принял.
- А скудный тут рацион вестимо от того, что приходится кормить этого жирдяя. – не удержался от колкости один из сопровождавших короля южных лордов, шепнувших её своим товарищам. Однако король мгновенно услышал её в отличие от всех остальных, чтобы после пресечь любые подобные высказывания колким и острым взглядом, заставивших всех остряков опасливо сглотнуть.
- Лорд Виман – один из ближайших ко мне советников и людей, что помогает разобраться со многими делами в королевстве по причине моей неопытности. – ответил Гардстарк на невысказанный многими вопрос. Впрочем, Эдмунда не сильно волновало, как Джон справляется со своими делами регента. Не сказать, чтобы от безразличия, а скорее по причине того, что не имеет к этому никакого отношения. Главное, чтобы Север оставался ему союзником и надёжным тылом до решающего боя.
- Ясно. Что же, буду рад воспользоваться гостеприимством Севера, но прошу, не чурайтесь и нашими запасами, Джон, лорд Виман. Спешу заверить, что они несколько не обеднеют от того, что накормят собой многострадальный люд как внутри, так и снаружи стен Винтерфелла. – вновь озарила лицо короля благостная улыбка, что практически для всех казалось естественной и искренней. Почти для всех.
- Ха, и вновь южный король относится к нам, как к беднякам, нуждающимся в его подачках. – раздался с дальнего конца пиршественного зала раскатистый словно гром внушительный бас. – Коль чурается есть с нами одну еду, так пусть пожрёт где-нибудь ещё.
Звучал он крайне недовольно, а источником его выступал превышающий стандартные человеческие размеры мужчина. Хотя скорее уже седой старик, впрочем, не выглядевший хоть сколько-нибудь дряхлым. Седобородый и с красным лицом. Тот сидел облачённый в медвежью шкуру и капюшон из всё той же медвежьей головы, имеющей однородный белый цвет. И это в хорошо отапливаемом помещении надо заметить. Вместо одного из глаз находился поблёскивающий на огне шарик из драконьего стекла, что вызывающе уставился на андальскую процессию.
- Лорд Амбер, попрошу больше уважения к моему сюзерену! – тут же постарался вмешаться Гардстарк, пока не случилось ничего непоправимого, ибо гвардейцы Белой Длани практически мгновенно ощетинились оружием стоило только прозвучать дерзким словам северного лорда.
- Заткнись, мальчонка! – громко поставил кружку с дурно пахнущим пойлом на стол старик. – Ты тут также на птичьих правах, как и они. Может многие и признали тебя, но не я. Твой отец был лордом, а твой брат был королём, но ты так и останешься бастардом! Нет, даже хуже, ты – южный чужак ни сколько от них неотличимый. – уже открыто выказывал неуважение в сторону Гардстарка некий Амбер, словно бросая всем присутствующим вызов, что заметно накалило атмосферу меж людьми в пиршественном зале. – Впрочем, и я не лучше. Вот мой брат был лордом, и его дети должным были им стать. А я что? Старик, доживающий последние дни под бледным солнцем без кола и двора. Тьфу! – сплюнул на пол без всяких приличий старик, чей запал пропал практически сразу, как и появился, что уже вызвало скорее недоумение, чем враждебность со стороны южных гостей.
- Прошу простить, мой король. – сердечно повинился перед ним Джон за место вздорного мужчины. – Лорд Морс он… Многое успел повидать и остался практически последним в роду Амберов. Могу только представить, что ему довелось пережить прежде, чем он добрался до Винтерфелла со стороны яви. – постарался объяснить возникшую неудобную ситуацию Гардстарк, чувствуя крайнюю степень неловкости, как за самого себя, так битого жизнью мужчину, что так и продолжил цедить алкоголь из кружки.
- «Явь»? – услышал незнакомое слово Гарденер, практически сразу же забывая о проявленном к себе неуважении. В конце концов иного он от северян ожидать и не мог. Неужто ему требовать теперь наказания или платы за этот проступок? Может ещё и жизни дерзкого старика? Больно надо особенно в нынешних условиях. В любом случае это ничего толком не изменит, а лишь обозлит и так дремучих потомков Первых людей.
- Да, так мы называем этот… туман, что больше напоминает сон, нежели жестокую и неумолимую реальность. – несколько пространно изъяснился северный регент, правда уточнить король уже не успел ведь слово взял всё тот лорд Морс, словно принимая слова бывшего бастарда близко к сердцу.
- Говори нормально, мальчишка. Белая смерть, вот, что это. Буран, от которого мгновенно кровь стынет в жилах, буквально, чтоб его. От которого гаснет любой огонь и очаг и от которого не скрыться. А за ним полчища этих тварей и их хозяев, только и ждущие наступления ночи, чтобы разорвать тебе горло. В небесах же рокочут крылатые ледяные змеи, чей крыльев взмах медленно и неумолимо ведёт Белую смерть всё дальше и дальше. Мы все уже трупы, просто ты никак не хочешь с этим смириться. – осушил питейный напиток Морс Амбер, даже не вытерев намоченный усы. Голос старика звучал не в пример тише и мрачнее чем раньше, так, что ни у кого и сомнений не осталось – сейчас перед ними был живой свидетель озвученных событий.