От вида наметившегося к атаке дракона Камрит встал на дыбы, словно стараясь защитить избранника Семерых своим телом, пускай это вряд ли бы смогло хоть как-то спасти ситуацию. Гарденер бросил все свои магические силы на новую попытку атаки или хотя бы защиты, но явно не успевал. Похоже, что его роду было суждено погибнуть в драконьем пламени, даже не смотря на все потуги и свершения. Гибель казалась ему неминуемой, а время стало тянуться подобно клейкой массе, будто бы давая прочувствовать этот момент во всех красках. И вот, пламя уже готово исторгнуться из тела крылатого змея, как вдруг Эдмунд слышал знакомый крик. Крик его пернатого товарища, которого он взрастил с самых малых лет.
Презрев дождь и неистовый ветер, Воин спикировал прямо на морду дракона, яростно вцепляясь тому в незащищённый глаз. Размеры этих двух отчасти магических созданий несопоставимы, но королевский орёл не знал страха, вгрызаясь в глазное яблоко твари, как в последний раз. Огненного залпа, так и не произошло. Морду дракона, как и его туловище повело в сторону и как бы не старался Эйгон сохранить контроль над полётом, но у того так ничего и не вышло. Этого времени вполне хватило, чтобы Эдмунд смог воспользоваться шансом и атаковать. Несколько десятков терновых лиан оплели крылатую тушу со всех сторон, фиксируя длинную шею и задние лапы, не давая тому и шанса воспользоваться своим природным преимуществом. Силы реликтовой ящерице было не занимать, и та вполне могла бы порвать магические путы, если бы не была отвлечена на клюющего его глаза Воина, что неумолимо продолжал своё занятие.
Таргариен, недолго думая, достал собственный клинок и попытался сбить назойливую птицу, стараясь удержать и сохранить равновесие на беснующимся в воздухе драконе. Однако и Гарденер не стоял на месте, получив шанс на победу, тот направил все свои силы и терновые путы болезненно сжались, а шипы с неестественным скрежетом впились в чешую, пытаясь добраться до живой плоти. И все же даже под таким давлением защита дракона была совершенной, лишь немногие места поддались острию шипов, когда все остальные выдержали это испытание с достоинство и обломали острые терновые отростки в их противостоянии. Так или иначе, но дракон получил ещё немного урона и очередную порцию боли, заставляя Эйгона окончательно потерять над ним контроль.
Ящерица стала неистово махать крыльями, поднимая ими грязь и делая без того стремительные потоки ветра ещё сильнее. Это оказалось последней каплей, которая подточила силы храброй птицы и отбросило её прямо по направлению скованной морды мифического чудовища. Наконец увидев своего обидчика единственным здоровым глазом, взгляд Рейгаля словно налился кровью. Дракон приложил все свои силы для одного единственного действия – освободить свою пасть от терновых пут. Для этого потребовалось всего одного мгновение, за которое тот успел хорошенько вогнать магические шипы внутрь собственной морды, но зато получил долгожданную свободу. Воин не успел даже крикнуть напоследок, как мощные челюсти сомкнулись на теле орла и заглотили его целиком. Оставшиеся несколько прекрасных перьев подхватил ветер, а Гарденер почувствовал разом исчезнувший канал магической связи со своим первым взращённым им же самим посланником.
Оставлять подобную наглость без ответа Эдмунд не мог себе позволить. Ещё до того, как дракон успел полностью освободится или сделать что-то ещё, буквально на голой силе воли и используя все доступные ему резервы, Гарденер вырастил громадную древесную ветвь. Именно ветвь. Разветвлённую и мощную, с многочисленными заточенными сучьями, которая стремительно нанесла по огнедышащему чудовищу безжалостный удар. Удар получился настолько сильным, что тушу дракона буквально снесло в сторону, роняя его в самую гущу боя. И, конечно же, не стоило забывать об Эйгоне, драконьем наезднике и последнем официальном Таргариене, что всё это время болтался на спине своего питомца подобно бесхозному мешку с провизией.
Падение валлирийца Гарденер наблюдал со смешенными чувствами, впрочем, как и многие воины, что застыли на поле боя от вида этой картины. Несколько Золотых мечей ринулись спасать своего товарища и короля, но лишь немногим не успели до его падения. Высота, с которой упал Молодой Гриф составляла по меньшей мере два, а то и три этажа обычного здания, так что при удаче Таргариен мог оказаться цел и невредим, разве что с несколькими переломами. И всё же похоже, что юноше крайне не повезло, ведь в застывшей суете мертвенно-бледные лица наёмников выглядели, как никогда красноречивей любых слов и резких заявлений. Эдмунд похлопал боевитого Камрита по голове и заставил того осторожно прогарцевать к собравшейся группе вражеских сил.
Под конвоем из рыцарей Белой Длани король беспрепятственно прошёл к исконному месту, где и подтвердил свои догадки видом свернутой при падении шеей последнего Тарграиена. Подумать только, каковы ирония. Обладать почти всем, чего когда-либо желал и столь бесславно погибнуть, как типичный аристократ любой эпохи, чьё заявление о голубой крови всегда разбивается о суровую реальность. Что же, пожалуй, это было не так уж и плохо, как если бы тот достался Эдмунду в качестве пленника. Показательная казнь четвертованием была одним из его любимых способов умерщвления, когда дело касалось мыслей о судьбе драконьих претендентов.
Гарденер уже собирался отвернуться и заявить о победе, как дал о себе знать тот, о ком несправедливо забыли. Рейгаль с шумом и криками страха освободился от пут и пришёл в себя, разбрасывая и убивая попавшихся ему под руку, как андальских, так и таргариеновских воинов. Дракон, даже не смотря на мощность удара улетел не так уж и далёко, как хотелось бы королю, а потому быстро отыскал взглядом своего бывшего наездника, после чего яростно взревел. Грудная клетка твари раздулась, а направление удара несомненно приходилось на Эдмунда и его гвардейцев, а также всем тем, кому не повезло оказаться в опасной близости от неуёмного создания. Сил у мужчины почти не осталось, в теле появилась дикая слабость, а из носа и ушей вновь текла кровь, как в былые времена.
И словно и этого мало. Видя, что ход боя может ещё повернуться к ним лицом, один из офицеров наёмников сделал неожиданно подлую, но вместе с тем действенную пакость. В конце концов поражение не станет таковы, если оба короля сгинут на поле боя. Схватившись за свой меч, пока все были отвлечены драконьим рёвом, тот нанёс стремительный удар в сочлинения доспехов королевского жеребца. Гвардейцы слишком поздно среагировали на подобную мерзость, тем более что никому из присутствующих и в голову не могло прийти совершить нечто подобное в условиях неминуемой гибели. А вот как оказалось Стрикленду пришло и даже очень просто, всё же Золотые мечи потеряют намного больше, чем когда-либо если сегодня проиграют. У них ещё оставались силы и относительно боеспособная элефантерия. Главное не проиграть прямо сейчас.
От полученного удара Камрит дернулся в бок, а неподготовленный к такому повороту событий Гарденер буквально вывалился из седла. Королю повезло намного больше, чем его противнику и он умудрился не сломать ничего при падении, но это было лишь пол беды. Огнедышащая тварь никуда не делась и уже направила свою готовую к залпу пасть прямо на него. Рейгаль не был обычным животным, это уж точно, дракон прекрасно мог сопоставить кто нанёс ему больше ран, принёс за собой проблемы и вместе с тем погубил всадника, так что цель в виде андальского монарха была выбрана осмысленно и не просто так.
Всё, что оставалось сделать Гарденеру, так это истратить последние силы на собственную защиту. Лёжа в грязи его связь с природной магией была как никогда сильна, а потому пусть и немного, почти самую малость, но древесный заслон оказался чуть больше, чем изначально предполагалось.
Люди и кони успели разбежаться кто куда, пока фигура короля скрывалась за вспышкой яростного пламени. Эдмунд уже чувствовал этот испепеляющий жар, совсем как тогда на Пламенно поле, но сейчас было всё было по-другому. Он держал победу в руках, у его ног лежала практически половина Вестероса. Сдаться сейчас? Да, никогда.
Презрев обжигающую боль, Гарденер стал подниматься с колен. Его кожа потрескалась и покрылась волдырями и лишь тонкий слой век отделял его глаза от того, чтобы не вытечь перед невыносимым жаром. И всё же. На удивление, горел избранник Семерых куда медленней, чем обычный человек. Даже, когда хрупкая древесная стена полностью истлела и никаких препятствий на пути пламени не было, Эдмунд продолжал твёрдо стоять на ногах, сопротивляясь магическому пламени. Удивительно, но причиной этого оказался шторм, бушующий над полем боя, а точнее дождь из пресной воды, что отзывался на последние крупицы магических сил короля и замедлял процесс сжигание тела настолько насколько это было возможно. А ведь когда-то он отложил изучение подобного способа применения собственных сил в долгий ящик, но теперь именно он спас его от немедленного уничтожения, подарив последние секунды жизни.
Наконец Рейгаль выдохнулся. Тварь уже давно со всех сторон окружали королевские гвардейцы и стремительно атаковали огнедышащее создание с целью спасения короля. Однако дракон словно упёрся рогом и продолжал топить монарха в собственном огне, игнорируя болезненные удары клинков и копий в свою тушу. Открывшаяся миру фигура Эдмунда оставляла желать лучшего. Тело короля было покрыто ожогами, от волос не осталось и следа, а тело было полностью заключено в обуглившиеся и наполовину расплавленные доспехи. Однако король продолжал хрипло дышать, и этот звук был прекрасно слышан всем, кто затаил в этот момент дыхание. Монарх упал на колени, но спина его оставалась по-прежнему прямой. Ближайшие гвардейцы поспешили использовать свои последние запасы разбавленной святой воды, но эффект от неё оказался минимален.
Казалось, шансов на спасение нет, но затем над полем боя пронёсся дикий клич, исходивший от одетого в северные одежды всадника. В кулаке северянин сжимал нечто похожее на бурдюк с водой, который был немедленно узнан знающими людьми. Надежда ещё была, а вместе с тем сражение сошло на нет.
Так закончилась Битва при Бронзовых вратах, ставшая известной в быту, как Агония Драконов.
Глава 73. О разбитом Приливе
1 г. от В.А.
За несколько дней до Битвы при Бронзовых вратах.
Узкое море.
Объединённый андальский флот под командованием гранд-адмирала Пакстера Редвина шёл на прорыв через флотилию неприятеля под командованием лорда Приливов Монфорда Велариона. Остатки просторского флота были объединены с немногочисленными судами лордов бывших Королевских земель, а также тех, что удалось конфисковать у наёмников, которые не успели покинуть Королевскую гавань в день её осады. Сам бой проходил у Приветной бухты, владения дома Санглассов. Пожалуй, то было владение единственного из лордов-вассалов Драконьего камня кто в своё время не покорился Станнису Баратеону, который сменил веру Семерых на поклонение Р’глору, за что и был брошен в темницу.
После же поражения на Черноводной и начавшейся после гибели Баратеона неразберихе набожный лорд Гансер бежал из заключения, после чего и укрылся в своём замке. На некоторое время данный остров присягнул Ланнистерем, но с вестью об их поражении и коронации нового Верховного короля Андалов, лорд Сангласс поспешил заверить о своей верности Дубовый трон. Однако после взятия Драконьего камня силами бывшего королевского флота именно Приветная бухта стала следующей целью сторонников Таргариенов.
Замок ещё держался под осадой Велариона, когда к острову подошли суда Редвина. Гранд-адмирала точно знал, где найдёт неприятеля, ведь просьба о помощь лорда Гансера была своевременно доставлена в Королевскую гавань перед самым походом просторского монарха на Штормовые земли, а значит и вести об этом до Пакстера успели дойти своевременно. Лорд Приливов, заметив пребывающий флот неприятеля под знаменем Белой Длани, был вынужден быстро снять осаду и приготовиться к боевому столкновению.
Силы у противников были не совсем равные, даже после поражения у мыса Дюррана просторский флот составлял весомую мощь, а благодаря небольшую пополнению превосходил флот Велариона на два десятка галер, что при столкновении могли сыграть решающую роль в сражении. К сожалению, лорд Дрифтмарка слишком поздно узнал о приближении неприятеля и отступать, даже при большом желании было некуда. За Приветной бухтой лежал крюк Масси, что легком мог стать могилой для сторонников реставрации драконов.
Стоя на борту своего временного флагмана, лорд Пакстер вдыхал морской воздух и чувствовал себя как никогда живее. После того, как он буквально побывал у самой кромки, гранд-адмирал решил для себя, что сделает всё от себя зависящее и даже больше, чтобы никогда не оказаться в таком же положении. Потеря гордости Арбора, его личного корабля, почти дома, а также испытанное позорное поражение привели Редвина к тому, что он возжелал не столько славы, сколько признания своего короля, бессмертного признания, как теперь относились к тому же Тарли. О, да, ныне король Эдмунд стал для гранд-адмирала отдельной окружённой благостным светом фигурой. Именно он практически вернул лорда с того света, когда все другие были бессильны и это не могло не отразиться на мужчине, что сильно поменялся в своих привычках.
Теперь Пакстер практически не расставался с серебряным перстнем, что пожаловал ему король за храбрость и в знак признательности. В качестве драгоценного камня на украшении находился изумруд, внутри которого, если поднести кольцо к свету, можно было увидеть тонкую виноградную лозу – знак личного его, Редвина, отличия. Точно неизвестно как королю удалось поместить в цельный драгоценный камень нечто подобное, но вместе с тем было точно понятно, что без магии короля тут не обошлось. Такие перстни получил на данный момент только он и разве что Красный охотник, но уже посмертно. На награду уже успели пустить слюни, как Флорент, так и Рокстон с иными лордами. Чудо ли, но подобная отличительная награда вызвала не малый интерес и ажиотаж, а ведь, казалось бы, не считая подобной детали ничего необычного в ней не было. Однако, ценности ей, несомненно, добавлял способ создания и ограниченное, можно сказать исключительное, количество.
Что же касаемо остальных привычек лорда Арбора, то, пожалуй, теперь он ничем не отличался от того же лорда Сангласса, которому пришёл на помощь. От родовых штандартов на его корабле, как и всех остальных теперь практически не осталось и следа, разве что уж совсем незаметные и маленькие знамёна остались в каютах, а вместо же них на парусах теперь находились только личный королевский герб короля Эдмунда. Редвин пошёл даже чуть дальше и нанёс на паруса своего корабля к изображению Белой Длани семи семиконечных звёзд, подчеркнув близость Гарденера и его рода к Семерым. Ко всему прочему теперь каждый член экипажа флота был обязан носить при себя знак веры, и если раньше на их наличие закрывали глаза, то теперь это было основным требованием гранд-адмирала к любому, кто находился под его командованием. Пожалуй, теперь было сложно сказать кто же из Сангласса и Редвина является более набожным лордом, чем другой.
Во внешности гранд-адмирала тоже поменялась многое. Несмотря на отрастающие после сожжения рыжие волосы Пакстер продолжал их упорно брить, сверкая своей лысиной куда не глядя. Далее лорд пошёл ещё дальше и уже выйдя в море нанёс себе татуировку малой семиконечной звезды, а под ней пятипалую длань. Определённо для короля Эдмунда их следующая встреча будет большим сюрпризом, не иначе. Ел отныне Редвин очень мало из-за чего даже после восстановления и излечения от ожогов его фигура и лицо смотрелось очень худыми, не болезненными, но вместе с тем тонкими, подобно тростинке. И, конечно же, мужчина полностью отказался от вина. Для всех людей, его знающих это был нонсенс. Чтобы Редвин и отказался от вина, монополистом производства которого его род был сотнями поколений? Вздор, да и только, но такова была правда на нынешний момент.
- Правь левее и готовьтесь к обстрелу. – отдал приказание своему первому помощнику Редвин, когда флотилии подошли на достаточное для столкновения расстояние.
Мужчина кивнул и отправился исполнять приказ. В связи с опасностью и угрозой, исходящей со стороны сторонников Таргариенов, гранд-адмирал получил повторное разрешение на использование просторского аналога дикого огня, совсем как вовремя кампании на островах Искупления. Можно сказать это было ответным и довольно логичным шагом на то, как обошлось с флотом пламя дракона. И по сей день Пакстер не забудет тот страх и ужас, который поглотил «Летнее солнце» вовремя не то, что сражения, а скорее истребления у мыса Дюррана. Теперь же пришло время слугам драконьих владык испытать на себе жар пламени и это было, по мнению гранд-адмирала справедливо. К тому же в отличие от своего короля лорд Арбора не страдал человеколюбием к врагам Дубового трона, и уж тем более к потомкам валлирийцев, к которым относились те же Веларионы.