— Сток, — спросил Хок, — в чем проблема? Для человека, который недавно схлопотал пулю, ты в прекрасном состоянии.
— Проблема? — ответил Сток. — Я скажу тебе, в чем, черт возьми, проблема. Проблема в том, что ее задница оказалась на этом стуле! Что это еще за чертов доктор, ты можешь мне сказать?
Алекс пододвинул стул к кровати и сел.
— Успокойся, Сток, — сказал он. — Что случилось?
— Черт, сначала она говорит, как мне повезло, что пуля не поразила жизненно важных органов. Никаких жизненно важных органов? Черт, да все, что у меня есть, важно! Плоть, кости, артерии — все это дерьмо важно для меня. Важна даже моя задница.
— Сток, она делает свою работу, — сказал Алекс, улыбаясь доктору Нилссон. Она сложила руки на груди и густо покраснела.
— А потом она говорит мне, что не о чем волноваться. Конечно, ведь это не в ее грудь стреляли, а в мою! Ее-то грудь гораздо больше моей будет, разве нет?
— Доктор Нилссон, — попросил Алекс, прерывая Стокли, — я уверен, что он не имел в виду… мм… возможно, вы могли бы оставить нас для… — Он не закончил, потому что врач швырнула медицинскую карту Стокли в стену и выскочила из комнаты.
— Великолепно, — сказал Алекс. — Ну и что ты наделал? Теперь я должен каким-то образом принести извинения доктору за тебя.
— Как поживаешь, босс? — сказал Сток, и по его лицу расползлась широкая улыбка. — Ты слышал, что случилось? Мы все сделали на пять баллов!
— Росс рассказал. — Алекс энергично хлопнул Стока по ладони. — Просто невероятно, Сток.
— Слушай, дружище! — сказал Сток. — Мы вчера пнули очень серьезную задницу.
— Я никогда не смогу отблагодарить тебя за это, Сток. Я имею в виду…
— Черт, не меня ты должен благодарить, босс. Не меня, а своего приятеля Эмброуза. Он работал над этим делом в течение тридцати лет! Он никогда не рассказывал тебе об этом, верно?
— Извини, что ты сказал? — удивился Алекс.
— Эмброуз вел это расследование в течение тридцати лет.
— О Господи, — сказал Хок, чувствуя, как у него перехватило дыхание. — Я понятия не имел, что Эмброуз… даже не мог себе представить. Я до сих пор не могу вообразить, что он…
— Сдержанная позиция. Они с Россом летали в Нассау и нашли какого-то старого отставного полицейского, который сохранил исходные документы по этому делу. А также полицейские наброски трех предполагаемых убийц. Эмброуз взял эти документы и все раскрыл.
— Просто удивительно, — сказал Алекс, все еще не в силах выйти из оцепенения.
— Да, хороший полицейский, если так разобраться, правда ведь? — сказал Сток, покачивая своими массивными ногами, которые свесил с кровати. — Теперь иди, умасли нашего проклятого доктора и скажи ей, чтобы она оставила мою задницу в покое. Я чувствую себя великолепно. И мне еще много всякой чепухи нужно сделать — заполнить полицейские протоколы, и все такое прочее.
— Сток, подожди минуту и послушай меня. Я рад, что ты в порядке. С тех пор как мне сказали, что ты тяжело ранен, я… слушай, Сток. Мне может понадобиться твоя помощь. Ты единственный, кто может помочь мне.
— Ну давай уже, говори старине Стоку, что там у тебя на уме.
— Ты не поверишь, но Вики жива.
— Что? Что, черт возьми, ты сказал?
— Все, что я сейчас знаю, хоть это и звучит невероятно, но Вики жива. Она — заложница, но она жива.
— Заложница кого?
— Нового кубинского правительства. Ее держат на острове Telaraca, близ юго-западного побережья Кубы. Там располагается хорошо укрепленная военная база.
— Откуда ты знаешь все это, босс?
— Я только что прослушал эту кассету, — сказал Алекс, вручая Стокли кассету и плейер «Сони». — Ее доставили вместе с медальоном Вики в швейцарское посольство в Гаване. Ты тоже должен прослушать ее. Вики зачитывает заголовок вчерашней газеты «Майами геральд». Вики жива, поверь мне.
Сток надел наушники и прослушал короткую запись.