— Почему?
— Ну, кубинская община в Майами готовится к большому морскому походу, хотят вернуться на историческую родину. Они машут флагами и плывут прямиком в Гавану. Думают, что американское вторжение неизбежно и они смогут вернуться в свой давно забытый дом. Кубинцы оказывают огромное давление на президента и конгресс, чтобы те отдали приказ о немедленном вторжении.
— И что, вы собираетесь вторгаться?
— Никаких комментариев. Попробуй догадаться сам. И есть еще кое-какая информация, о которой мы узнали только в час ночи. Кубинцы потребовали полной эвакуации базы из Гуантанамо. Они дали нам тридцать часов. Отсчет начался вчера ровно в полночь. Сейчас понедельник, шесть тридцать утра. Значит, нам остается немногим более двадцати трех часов, чтобы эвакуировать тысячи женщин, детей и гражданских жителей.
— Конечно же, вы не собираетесь этого делать, Консуэло?
— Я боюсь, что у нас нет выбора, Алекс, — сказала она, потягивая кофе. — Кубинцы каким-то образом сумели пронести на базу некое оружие. Мы не знаем, ядерное ли это оружие или биологическое, но это абсолютная правда. Конечно же, ведутся поиски, но оно может быть спрятано практически в любом месте. Командир подразделения в Гитмо Джо Неттлс вызвал половину людей из центра контроля заболеваний в Атланте. Они только что прибыли и сейчас переворачивают все вверх дном. Пока безрезультатно.
— Стоит предположить, что они не найдут того, что ищут, — сказал Алекс. — Поэтому-то «Кеннеди» и движется сейчас на крейсерской скорости к берегам Кубы. Корабль ведь идет туда с целью спасения людей, верно? Поголовная эвакуация.
— Мы должны забрать оттуда всех. И заберем.
— Вы не думаете, что это просто блеф?
— Едва ли это имеет значение. Ведь есть только один способ выяснить правду, не так ли?
— Право же, не лучший способ. Это тебе не старые добрые времена Фиделя.
— А разве ты сомневаешься? Эти головорезы де Эррерас хотят, чтобы на голову их народа обрушились громы и молнии, а потом будут думать, в каком же месте они все-таки просчитались.
— Я хочу помочь, Конч. Чем-нибудь помочь. В этом деле у меня есть некоторые личные интересы.
— Личные интересы?
— Скажем так, мне надо свести старые счеты с новым диктатором.
— Расскажи мне, Алекс. Я твой друг и должна знать об этом.
— Мансо де Эррерас и его братья убили моих родителей спустя неделю после моего седьмого дня рождения. Я видел, как они сделали это.
Впервые с тех пор, как он знал ее, Конч ничего не ответила. В уголках ее глаз показались слезы.
— Мне так жаль, Алекс, — сказала она наконец.
— Вот с чем мне хотелось бы разобраться.
— Да. Ты непременно должен разобраться с этим. — Она взяла его руку и сжала. — Тебе пришлось думать об этом более тридцати лет, так ведь, дорогой?
— Не совсем. Я вспомнил об этом недавно.
— Какой ужас! Я всегда знала, что случилось что-то ужасное, Алекс. Что-то очень ранившее тебя. Ходили лишь слухи, конечно. Я никогда не имела храбрости заговорить об этом.
— Должен заметить, что нахожу древнее понятие о мести чрезвычайно подходящим в сложившейся ситуации.
— Мой бедный мальчик.
— Итак, давай продолжим. Что является следующим пунктом вашей геополитической повестки дня?
— Всех не перечесть. Из наиболее важных пунктов — новый командный центр кубинских мятежников на острове близ Манзанильо. На острове под названием Telaraca. Это наша первая цель. Очень скоро, когда мы благополучно эвакуируем всех из Гитмо, мы сотрем этот командный центр в мелкий порошок. Подлодка, которую теперь, между прочим, назвали «Хосе Марти», вернулась на остров после похода к Экзумам. Бог знает, что она там делала.
— Я полагаю, это было учебное плавание с кубинскими офицерами на борту.
— Хорошее предположение. Так или иначе, мы ведем визуальное наблюдение двадцать четыре часа в сутки. Над Telaraca теперь кружит небольшой спутник-шпион. На сей раз они оказались достаточно глупы и вывели лодку на поверхность. Проблема лишь в том, как обнаружить ее под водой?
— Чем я могу помочь, Конч?