— Я еще сама все и собирала. На даче у Васькиной тещи. Натур продукт, — наклоняюсь рядом с Родионом, меняя тарелку с подсохшей едой на чистую, а Зотов дергает кадыком, не удержавшись и нырнув взглядом в вырез моей блузки.
— Спасибо, — говорит Туманов машинально, явно о чем-то задумавшись, и касается моей руки. Тоже, видимо, машинально. — Надо прикинуть, что имеем. Сам не верю, что говорю это… — бормочет на выдохе. — Звони Борисову.
От неожиданности роняю тарелку, и она со звоном разлетается по кафелю.
— Вынужден согласиться с хозяйкой, — таращит глаза Зотов, а я приседаю, начав собирать крупные осколки.
Родион поднимается, уходит в коридор, а возвращается со своими домашними тапочками для меня, ставя рядом.
— Босая, не поранься.
— Да я просто не ожидала, — бормочу, заталкивая ноги в тапочки, — но, думаю, ты прав. Он обижен. Ну, из-за того, что вы его подозревали.
— Я подозревал всех, — режет Родион хмуро.
— Я бы мог, — пожимает плечами Зотов. — Но без трупов. Не люблю я это дело.
— Да что ты говоришь? — мило улыбаюсь ему.
Зотов достает револьвер из-за пояса, открывает барабан и прокручивает, показывая, что патрон там нет.
— Просто шутка, — ухмыляется подленько, а я осуждающе качаю головой и ныряю под стол за осколками. — Вот это сервис, Сашуль. Очень кстати, — сползает на стуле и раскидывает ноги пошире.
— Родь, передай вилку, пожалуйста, — вытягиваю назад руку, а Зотов сдвигает ноги, прячет под стул и сдавленно ржет.
— Еще одна подобная шуточка и останешься без зубов, — ненавязчиво сообщает Туманов и сам звонит Дане. — Ждем у меня. Квартира один. А где мне надо было с ней жить? В палатке во дворе? Давай без истерик. И захвати бутылку.
Даниил появляется через три минуты. Злющий, дверь пинает, обувь по коридору расшвыривает, покрытую инеем бутылку на стол шваркает, стулом по кафелю скрежещет.
— Кого вы грохнули? — спрашивает раздраженно, наблюдая за тем, как я мою полы.
— Я тарелку разбила. На счастье.
— Когда херней страдать перестанешь, посуду бить будет без надобности, — язвит, двигая к себе остатки запеканки. — Ну вы и жрать.
— Родители приезжали, — бурчу тихо.
— Охуительно! — рявкает, отшвыривая на пол деревянную лопатку.
— А теперь встал и убрал за собой, — гремит Туманов.
— Да пошел ты, — по слогам чеканит Даня, издевательски улыбаясь.
— Встал. И убрал.
— Да хватит уже, — морщусь и иду за лопаткой.
— Стоять, — осаживает меня и повторяет: — Встал и убрал. Тут тебе прислуги нет.
— Неужели? — кивает Даня на тряпку в моей руке, которой я в него и запускаю через весь стол, попав в грудь.
— Да как ты достал меня! — сопровождаю порыв криком. Снимаю с одной ноги тапок и швыряю в него же. — Нытьем своим! — вслед летит второй. — Обидами своими! Все вокруг виноваты, один ты вечно в белом пальто стоишь красивый!
— Не ори, — морщится и поднимается.
Убирает за собой, я ставлю ему чистую тарелку и рюмку, а Туманов разливает по трем. Выпивают и закусывают молча. Я заканчиваю уборку, подкладываю еды и сажусь, хмурясь и нервно теребя обручальное кольцо большим пальцем.
— Адвокат уже подготавливает документы, — сообщает Даня тихо, глядя на меня исподлобья. — И ты подала мне идею в баре. Слышал начало разговора с официанткой.