— Разозлился, что по-своему сделала, но понимаю. Херовая была задумка изначально.
— Ты про сегодня или в целом? — выдавливаю с трудом.
— В целом, — отвечает через долгую минуту, сжимая мое сердце в кулак. — Фиктивно, значит фиктивно. А это… и рыбку съесть, и далее по тексту.
— Согласна, — шепчу, чтобы скрыть дрожь в голосе.
В глазах слезы. Бомблю сознание логикой, так лучше, так правильнее, так честнее, а у самой кишки сводит от тоски. Больше не будет ничего? Совсем? Целовать не будет, раздевать, трогать, к себе прижимать? Ни ласки, ни нежности, ни долгих взглядов в моменты близости? Ничего…
«Лучше сейчас, лучше заранее, привыкну, пока рядом», — уговариваю себя же, но… Господи, как же больно. Почему кто-то находит, а я только теряю?
— Спокойной ночи, — прислоняется к моему плечу губами, пропуская через мое тело последний разряд тока.
— И тебе, — выдыхаю по ощущениям в последний раз, перестав ощущать жар его тела.
В ярком дневном свете, с лучами, заливающими комнату, становится чуточку легче. Родион хозяйничает на кухне, слышу, как он возится, закрыв все двери. Двери-то закрыл, а окна нараспашку, жарища. Но забота приятна, отзывается теплом на душе. Хороший он. Даже слишком.
Когда из ванной выхожу, он уже за столом сидит. Яичница со спаржей и помидорами черри, сверху зеленушка какая-то, тосты, сыр и мужик в одних джинсах — все прекрасно в открывшихся видах.
— Какой сервис, — фыркаю весело, садясь за стол.
— Как самочувствие? — спрашивает невзначай, а я вспоминаю, что от таблетки должно быть неважное, но врать в лицо не рискую, пожимая плечами:
— Нормально, — сосредоточенно жую, глядя в тарелку, пытаюсь думать о чем угодно, лишь бы не гадать, забеременела или нет. — Слушай, а как они ее так быстро нашли? — выдаю результат минут через пять. — Раз детектива случайно увидели, выходит, не за ним приехали. Да и откуда им было знать, что он будет искать? Тут что-то другое…
— На ум приходит только тот мужик, что был с ней в момент звонка, — охотно поддерживает тему. — Он слышал, что она собирается уехать. И прав у нее нет, так что не исключаю, что сам же и отвез по адресу, а вернулся уже не один. Или не он.
— Не он — вряд ли, — заявляю со знанием дела и деловито нанизываю черри на вилку, отправляя в рот. — Там же парни Димки дежурили, да? Вряд ли бы пропустили мужика, входящего в ее квартиру. Если только…
— Если только кто-то из них не в деле, — угрюмо договаривает Родион. — За всеми не уследишь. Но Зотов не дебил, уверен, сам уже сопоставил и в эту самую минуту развлекается. Предлагаю закончить с завтраком и испортить ему веселье, пока трупов не прибавилось.
— Он реально может? — проглатываю с трудом, а Туманов опускает взгляд.
— Всякое бывало.
— А ты? — все-таки спрашиваю, хотя ответ слышать откровенно страшно.
— Если ситуация безвыходна.
— Ну так, наверное, любой… — бормочу, неловко съезжая с темы. Доедаем и одеваемся, но молчания в машине не выдерживаю. — Что с квартирой?
— Сергеича дергать не хочется, сам зайду сегодня, раз уж там будем.
— Что скажешь?
— Зависит от того, кто откроет, — хмыкает и слабо улыбается. — Разберусь, не переживай.
— Да я не…
— Все правильно, — перебивает. — Так будет проще. И удобнее, раз уж ты работаешь в центре и до неопределенного времени.
— Я… — пытаюсь придумать адекватный предлог, но он снова перебивает:
— Нормально. Будет повод появляться там чаще. Мужики сплетники похлеще баб, особенно под градусом. Может какая-нибудь инфа интересная проскочит. Мне всегда наливай сок, что бы не заказал.
— Поняла, без проблем, — отвечаю с готовностью, немного выдохнув.
— И спасибо, что осадила. Там, у дома, — берет мою руку, сжимает и тут же отпускает, а у меня внутренности опускаются от ощущения потери. — Именно я заварил всю эту кашу. И смерть девушки на моей совести.