Броквен. Город призраков: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я царапнула рукоять кинжала. Внутри больно закололо…

— Весь Броквен помнит, как она после смерти своей подруженьки умчала из города, как последняя трусиха, а не Гостлен, — продолжал призрачный дядька с густыми усами и широкой шляпой, напоминающую мексиканскую. Глаза наполнялись слезами. — Вы же помните её бледное запуганное лицо жалкой шавки, когда она увидела, что за уездом самой Елены Гостлен наблюдают тысячи и тысячи призраков? Отец же, ха-ха, тоже терпел неудачи, но он в состоянии спасти Броквен, а не Елена Гостлен!

Джайванцы активно закивали, яро зашептались, проговаривая мое имя насмешливо, мерзко и ненавистно. Я бесшумно проглатывала сопли и жмурилась в попытке остановить поток слез. Не это я сейчас хотела вспоминать, вообще. Те разочарованные физиономии, которые наблюдали за мной из каждого куста и закоулка, пока мы выезжали из Броквена, до сих пор снятся мне в кошмарах. Они наблюдали за мной и на похоронах, кусали губы и тихонечко лязгали цепями вместе с моими всхлипами, пряча маленькую фигурку Фил с высоким деревом. Призраки прожигали меня пустыми взглядами, когда я спрашивала про душу Филсы, а они молчали. Они не помогли мне, они делали только хуже. Филса была где-то рядом, но и одновременно так далеко из-за моего сбитого рассудка и встревоженной магии броши.

Я всегда хотела спасти Броквен. Я готовила себя морально к спасению каждый день, даже когда не гуляла с Филсой. Но её смерть выбила меня из колеи, я не знала, что делать, куда бежать и у кого просить помощи. В Броквене не осталось никого, кто мог бы дать мне хоть глоток свежего воздуха и крупицу энергии.

— Вы очень самоуверенны в своих высказываниях, Джек Вострюк и Макс Тесси, — металлически отрезала Мартисса, подходя ко мне и незаметно поглаживая по спине. Я должна держаться. Елена, соберись, черт подери! — Но кого же Мертвое Светило видела, когда Елена Гостлен провожала умирать свою бабушку? Кто подарил ей мороженное после церемонии захоронения Филсы Хьюстон? Не вы ли, Джайванские ученые, подрабатывающие мороженщиками?

С когда-то добрых мороженщиков, которые и вправду поддерживали меня, даря вкусное мороженное, полился зелёный пот. Взгляды призраков снова обратились на Джека Вострюка и Макса Тесси. Он же принялся мяться с ноги на ногу, прикусывая губы. Яд на цепи Джека забулькал, на жировых складках появились светло-зеленые трещинки. Призраки вновь напыжились, смотря на бородатого мужика исподлобья с нарастающей яростью. Если бы вся заваруха была в живом Броквене, то их бы сию же секунду казнили: В Джайване поддерживать Елену Гостлен все равно что любить Адольфа Гитлера. Для столицы призрачной науки Отец был Богом, а я — Дьяволом… Ну, вы наверняка и без меня догадались.

— Такое поведение просто непозволительно, — фигуру Мартиссы подсветили горящие ядерным пламенем костры, язычки очерчивали округлые изгибы и поднимались в почерневшее небо с зелёными прожилками и совсем скрюченным месяцем. Оно походило на кровь Джайванцев.

Марти покрутила зонтик в голубых руках, затем резко направила на сконфуженных призраков моей группы. Мороженщики, кусая губы, пробежались по воспевающим Отца поэмам. Они были безумно красиво написаны, но со временем повторяющееся имя начинало мозолить глаза. Ведя работу над поэмами, Мартисса вложила в них всю свою ненависть и добилась нужного эффекта. Она назвала свои творения на зонтике «Отвратительной красотой».

— Это стихи, к которым ваши омерзительные руки никогда не смогут прикоснуться, а глаза не осмелятся прочитать вслух, ведь вы уважали малышку Гостлен и её мертвую бабку, — прошипела де Лоинз, а Джайванцы подтолкнули обоих еретиков прямо к острию моего вытянутого клинка. В его отражении показались плакаты с улыбнувшимся нарисованным Отцом. — Так прочувствуйте же боль от серебряного клинка Мертвого Светила, жрицы Отцовской!

Я сто раз поблагодарила Бога за то, что мое лицо скрывала страшная маска. Под поистине демоническое улюлюканье сумасшедших Джайванцев и шелест отравленных вечнозеленых ив я сжала до скрежета зубы, до боли в глазах зажмурилась, вдыхая дурманящий смрад спирта и кислоты. Напрягшись, я подняла клинок и на ощупь полоснула призраков.

Два мужских коротких вскрика слились с восторженными стонами Джайванцев. Они резво затанцевали между собой, закружились вместе с вырастающими гнилыми сорняками в бешеных победных танцах. Оркестр заиграл на гитарах леденящие душу мотивы, задорные и жуткие, напоминающие польку, под которую танцуют на могилах. Звенящую и режущую прямо по барабанным перепонкам.

Они снова запели имя Отца, то растягивая словно потоку, то коротко восклицая, то надрывно вскрикивая. Пришедшие с других уголков Джайвана учёные мигом встали на колени перед нами и статуей, напевая жуткие отрывистые куплеты, похожие на сектантские молитвы.

Хотя почему похожи? Это и были сектантские молитвы и напевы, в которые вложили все сумасшествие и одержимость. Даже строки пропитались ядом Отца. Радостные и озверевшие от возбуждения и восторга призраки показали нам отличный пример мертвяка, который близок к превращению в жуткого мертвепризрака, буквально в двух шагах от преображения. Это были те призраки, которые потеряли себя.

Когда двух предателей увели в глубины ивовых лесов трясущиеся в экстазе агенты, Джайванцы вновь замерли, провожая голодными взглядами бедных призраков. Слышалось, как стекали огромные густые капли светло-зеленой слизи, прожигали мертвую землю. От цепей исходил серый дым, отдающий зловониями по мере их возбуждения. На месяце будто нарисовался злобный оскал.

— Какой же следующий грех вам поведал Отец, госпожа Предвестница? — вопросил один из мертвяков группы Эйдана, чей флаг успел покрыться странной чёрной копотью.

Поддержали и другие сумасшедшие. Они харкали противные ядовитые ошмётки прямо на кандалы друг друга. Когда капли попадали на сорняки и корни, они зацветали.

— Покарайте же тех, кто не повиновался Отцу!

— У Отца не должно остаться горожанина, который бы так гнусно врал ему о своей преданности!

Мартисса кашлянула, важно поднося свиток и поднимая голову.

— Ядерное Пламя пронзит серебристым клинком тех, кто несёт за собой грех любопытства. Резиденция Отца скрыта за густыми непроходимыми цветущими лесами. Это огромное здание хранит в себе все главные секреты, ответы на городские загадки и важные артефакты, принадлежащие Отцу: это и Броквеновская конституция, и ключ от всех дверей театров и опер, и народные медицинские препараты… А ещё в Резиденции Отец хранит самое главное — историю нашего дорогого города и все, что хранит информацию о ней. Но кое-какая команда Джайванских смельчаков поленилась исследовать аномалии города во имя спасения Отца, и решила узнать все и сразу, — Марти направила кончик зонтика вглубь группы и хохотнула: — Отчего же вы дрожите, Твайла Куберт, Кристиан ля Дендро, Ким Феррари и Элизабет Лардж?.. Неужто поняли, что про вас идёт речь?

Джайванцы из группы Эйдана быстренько расступились, презренно вытягивая шеи, в венах которых пульсировал яд. Эйд же громко усмехнулся, артистично махая клинком в сторону провинившихся призраков в темно-зелёных широких одеждах. Они обнимали друг друга, стуча зубами от страха и бегая глазами туда-сюда. Сколько бы они не старались скрыть волнение, призраки Джайвана уже все заметили. Они внимательно вглядывались в каждую дрожащую частичку.

Эйдан шагнул вперёд. Шепча и бормоча непонятные стихи, мертвяки принялись легонько кланяться.

— Эта маленькая команда предателей предпринимала многочисленные попытки ограбить Резиденцию, украсть исторические свитки и получить городское признание от народа и самого Отца. Но наш Господин, Создатель и Пророк никогда не спит, он целыми ночами трудится для Броквена. А потому он неоднократно замечал разных разбойников, среди которых и были наши молодые химики, — де Лоинз драматично вздохнула полной грудью, берясь за сердце. — Отец так устает, так устает, а горящие гнилым любопытством горожане прерывают его покой! Отец не терпит лишнего интереса к нему и его истории, а потому строго наказал Ядерному Пламени одарить хулиганов Меткой позора!

Команда уже пятилась назад, страшась жуткого призрачного лика Эйдана. На их лицах двигалась чёрная тень в плотном плаще и сверкающим ножом. Джайванцы, одобрительно клокоча, так же пнули несчастных прямо под кинжал ЛжеПредвестника.

Эйд успел среагировать, при этом успевая театрально зло смеяться, и в движении поцарапал всех четырёх призраков.

Тайлер отскочил, а мертвяки упали лицом на плесневелый отравленный асфальт. Они закричали, разбили носа в кровь, вздрогнули от удушающих корней.

А Джайванцы снова захлопали, яростно кидаясь палками в пострадавших и ругая за проступки.

— За Отца-а-а! — заорал мамонтом Тайлер, ставя одну ногу на бьющуюся в агонии спину и поднимая нож вверх.

Послышались поддерживающие свисты, громкое топанье и лязгание, а также эта чудесная, с точки зрения призраков Джайвана, фраза.

Я вздрогнула, поражаясь игре Эйдана. На миг появилась жуткая мысль, что Тайлер слишком вжился в роль и действительно чувствовал себя приближенным Отца. Но светло-светло серые волны, в которых виднелись отблески любимой бирюзы, кружили над Эйдом и утирали пот с висков под маской.