— Ага, жаль горожан! — согласилась Тела, копаясь в разбросанных игрушках. Потом Марати постаралась незаметно положить миниатюрную бриллиантовую куколку в карман. Заметив мой строгий взгляд, она даже не испугалась, а лишь виновато улыбнулась. Вот же хулиганка!
Собравшись с мыслями, мы пошли вдоль Гавани, рассматривая грязные товары на земле. Шли, шли вперёд, а потом до меня кое-что дошло…
— А куда мы, собственно, идём?
Ребята вдруг остановились, роднимая взор уже на мое усмехающееся лицо.
— К Мартиссе де Лоинз, — ответил Кёртис, вместе с Эйданом и Телагеей хлопая глазами. Без моего присмотра эта Марати ещё и солдатика приструнила в карман! Ненавижу эту черту в себе — недосматривать… Со внимательностью я так себе дружу. Оно и плохо, ведь я не даже заметила, как мы шли Бог знает куда!
— Ага, а вы знаете её местоположение? — я чуть наклонила голову, саркастично ухмыляясь.
Эйдан огляделся по сторонам, потом ойкнул.
— Точно… Здесь же совсем нет людей!
— И подсказать некому… — Кёртис озадаченно почесал затылок.
Тела взлетела над Гаванью, суживая глаза.
— Я так её не увижу! — крикнула она. — А покричать Мартиссу не вариант?
А что, идея!
— Гениально, — проговорил Кёртис, а затем будто не своим голосом начал орать во все горло: — Мартисса-а-а!
Мы вновь пошли вперёд по пустой Гавани, разрывая тишину и перебивая далекий вой гигантов криками и свистами. Имя «Мартисса» отлетало от кирпичных и мраморных стен заброшенных домов, содрогалась от него рыхлая земля и рассеивались тучные облака. Мы просили у безлюдного пространства показаться Мартиссе, даже умоляли и убеждали в том, что это Особенные и Елена Гостлен.
Но Мартиссы будто не было в Гавани торговцев очень давно, словно она куда-то ушла без нас. Не было ни единого следа её прибывания в этой чертовой пустоши, де Лоинз даже и не думала показать свой облик. Странно все это…
Но когда мы уже вконец сорвали голоса, принявшись по-старчески хрипеть, Кертис вдруг остановился.
— Что-то заметил, Керт? — выглянул из-за моей спины охрипший Эйдан, что жадно глотал воду.
— Мыльный домик, — монотонно сказал Револ, — посмотрите.
Приглядевшись, мы и вправду заметили скромный мыльный домик в бежевых тонах с двумя белыми колоннами. Около скрипящей от порывов ветра двери расположились абсолютно целые прилавки с мылом. Массивные объемные квадратики оказались аккуратно разложены по линейке и пирамидкам: было и малахитово-зеленое мыло, и нежно-розовое, и ярко-оранжевое, ну и стандартное молочное. А пахли как… лавандой и розой. На всех был выведен логотип с надписью в круге «де Лоинз».
— Кажется, мы по адресу! — Телагея шумно вдохнула аромат мыла, охая.
— Надо будет купить у Мартиссы пару квадратиков, — Эйдан невольно облизнулся.
— Интересно, а тут есть со смородиной?.. — Кёртис сузил глаза, ища заветное мыло.
Я заметила через проем, что коридор дома был так же пуст. Стрелки пыльных часов остановились на цифре 12, края коричневого ковра с фиолетовыми птицами оказались неопрятно сдвинуты, а от лестницы сбоку, ведущей на второй этаж, провалилась деревяшка. Неужели тут и живет наследница Покровительницы верности?
Волны вмиг прильнули ко мне, щекоча мочки ушей.
Почками чую, мы на верном пути.
— Пошлите, мыльные наркоманы, — свистнула я ребятам, вместе с Юнком шагая за порог. Каждая половица дома противно скрипела, а от моих шагов от прожжённых обоев отваливались мелкие кусочки.
Друзья были уже за моей спиной, любопытно оглядываясь по сторонам. На всякий случай Керт приготовил ружьё, Телагея взяла Юнка на руки, а Эйд кивнул мне и взял Эйнари.
Мы аккуратно, крадущимися шагами стали продвигаться по дому, содрогаясь от каждого скрипа. Дыхание сперло, ладошки покрылись потом, а сердце еле билось. Магия не решала пролететь вперёд, крадясь по полу вместе с нами. Стены с ободранными обоями давили, ночная темнота уже щипала глаза, но мы все шли к лестнице, а затем…
Прямо перед нашими носами пробежала высокая фигура в темно-зеленом мундире и с такими же дикими глазами, свалив ржавый канделябр.
За мужчиной, чьи собранные в хвост русые волосы колыхнулись от бега, пробежала девушка. На вид лет двадцать, молодая, подтянутая и нежная: тонкой рукой в фиолетовой сетчатой перчатке она придерживала белую шляпку; чёрные как звёздное небо волосы доходили до икр, завившись спиралью; белое платье с опущенными рукавами-фонариками и сиреневым кружевным подолом блестело при свете маленькой прихожей с ярко-зелёными обоями, богато расписными коврами и новенькими часами.