По ленивому тону голоса казалось, что Амабель не знала, кто точно отравил ее. Но она показала нам руку и легонько потрясла. Кольца на ней зазвенели, ударяясь друг об друга.
Нас всех передернуло. Ох уж этот навязчивый звон колец у поезда…
Хихикнув, Пруденси продолжила уже более заинтересованно:
— Ну а свой осколок Особенного я получила, когда взяла под контроль Силенту и ограбила Резиденцию Отца. До меня это пыталась сделать колдунья Мунлес Лэйк, первая управляющая Силенту, та, которая придумала гадание на озерной гуще. Хорошая была женщина, добрая и справедливая, но ее план грабежа оказался провальным, и Отец сделал из нее и других призраков подопытных крыс.
А я подошла к этому более серьезно: завоевала уважение Силентийцев и Юлы с Улой, открыла для них храм То Хомы, издалека наблюдала за Резиденцией и собирала о ней информацию. С призраками мне удалось обойти кровожадные ивы, усыпить Агентов и украсть целую половину артефактов, после создав прочный купол. Ну а уже вместе с Силентийцами и вещами из Резиденции мне удалось узнать историю Броквена до конца. Да-да, я таки докопалась до истины!
Мы дошли до большой металлической двери со ржавой скважиной. Когда Амабель вставила ключ и принялась вертеть в левую сторону, пот покрыл мое тело, а Призрачная брошь затрепетала, темные волны прямо ломились в дверь. Через пару щелчков, вот уже…
Дверь протяжно заскрипела, но наши громкие охи заглушили столь противный звук.
Перед нашими глазами предстал широкий подвал, который освещал нежно-бирюзовый свет лампочек над артефактами. Помещение походило на музей: начиналось все с вырванных древних иллюстраций на деревянных подставках, сильно ушитой мужской одежды, использованных колб и записей о призраках; продолжалось плесневелыми инструментами, золотыми пулями, нарисованными брошюрами и чертежами. А заканчивалось все в центре; посередине подвала висела огромная картина, завешанная бархатным полотном. Но выглядывал из-за полотна кусочек сизых локонов.
Если честно, я перестала дышать. Мы так и стояли на пороге подвала, осматривая его, пока волны броши и Эйнари принялись сновать по помещению и оплетать «экспонаты».
Мартисса, держась за сердце, указала пальцем на иллюстрацию, где зелёный человек оттягивал нить слюны и передавал её солдату, стоящему напротив:
— Это… что? — прошептала она.
— Начну издалека, — Амабель уже успела накрошить в трубку ещё табака и закурить. Я навострила слух, Эйдан вытер потные ладони о штаны. — На протяжении многих веков одарённые рода, такие как Гостлены, Живины и другие «баловались» со своими способностями. Они придумывали такие плюшки своим силам, что даже самая изощренная сожженная ведьма могла позавидовать. Одарённые рода считались во все времена очень крутыми, их строго охраняли и берегли, даже Церковь признавала их одаренными и молилась им. Поэтому в каждое слово родов простой народ верил так же, как и в Бога. Сильно-пресильно то есть. Например, по распространённому обычаю, чтобы воина не убила ни одна стрела, приходил наследник родов Жизни и передавал свою слюну в рот солдату. Считалось, что благодаря ей тело человека станет непробиваемым, как кожа слона. А бывало и что-то похуже передавали человеку эти наследники…
Пруденси подмигнула, указывая на иллюстрацию, где беременная женщина принимала… Я не буду это говорить!
Я даже перестала слышать звон цепей. Только голос Особенной, размеренный и сиплый, звенел в ушах. Я старалась услышать все до единого и одновременно внимательно смотрела на рисунки и выдержки из книг об одарённых родах. Затем Амабель, вздыхая, продолжила:
— Изучая свои особенные организмы и тела во время Средневековья и Эпохи Возрождения, много странных традиций, обычаев и ритуалов одаренные рода порождали средь людей простых. Но был у них один закон, который существовал с рождения самых первых представителей одарённых родов…
Зрелым, сильным и по-настоящему законным наследником одарённого рода считался человек, достигший двадцатилетия. До этого старшины рода обучали его своей магии и знаниям, учили сосуществовать с реликвией, много тренировали морально и физически. До двадцатилетия юный представитель не допускался к наследнику «параллельного» рода, так как считался незрелым и неопытным для столь важной встречи. А официально соединялись и начинали «дружбу во имя гармонии» представители двух ипостасей на Балу Жизней и Смертей.
Поясню. Бал Жизней и Смертей — особенный бал для одарённых родов, который проводился каждый год второго января на так называемом Смертью и Жизнью Острове Невидимых Съездов близь Франции с начала 13 века по середину 20 века. Смерть и Жизнь изобрели этот Бал с целью объединять и сдруживать одаренные рода со всего мира, таким образом укрепляя их тёплые отношения, силы и главное — гармонию между мирами. Второго января проводился потому, что с Нового Года Жизнью и Смертью считалось, что именно с этой даты рода входят в новый круговорот и по новой образуют гармонию, как и Смерть с Жизнью, собственно. Смею предположить, что из-за влияния этих Великих Божеств отношения одаренных родов до сих пор являются самыми крепкими и надёжными на этой земле!
Я заметила полотно, на котором были изображены дамы в синих и зелёных платьях, а также их кавалеры. Сверху на них смотрели сами Жизнь и Смерть…
— Ну так вот, о встрече наследников, — Амабель перевела взор на меня и остановилась около портрета молодой девушки с Призрачной брошью на груди. Этой дамой с округлыми чертами лица и пепельными волосами была Сабо. — Достигнув двадцатилетия, Сабо Гостлен, твоя прапрапрабабушка, Елена, впервые оказалась на этом волшебном Балу, скрытым от людских глаз. На новую наследницу рода Гостленов и её способности собрались посмотреть рода из Индии, Египта, Мексики, России и многих других стран, которые долго перечислять. После того как Сабо успешно продемонстрировала свои силы и умения, в банкетный зал с опозданием явился «параллельный» род Гостленам — Вайталши. А с ними был практически новоиспеченный наследник, старше Сабо на два года — Эрнесс Вайталши…
Мы увидели большой портрет юноши, изображённого в профиль. Длинные темные волосы оседали на плечах, точеные скулы блестели, а изумрудные очи хитро смотрели на зрителя.
Амабель провела пальцами по покрытию портрета, сдувая с подушечек пыль.
— Дворянин этот был необычайно умным, даже гениальным. С самого детства он интересовался химией, природой всего сущего, ее способностями и секретами. По словам самого Эрнесса, уже в возрасте десяти лет он начал проводить свои первые расследования, связанные с получением бессмертия тела и души на Земле, так как он не принимал законы Небес и относился к отправлению души в Рай или Ад со скептицизмом… Он хотел, чтобы люди жили в родном мире вечно, продолжая вкушать плоды радости жизни даже после смерти. Эрнесс хотел сломать навязанную Небесами гармонию и достичь бессмертия любой ценой… Запомните!
Но несмотря на свой блестящий ум, воспитание и статус, он вёл довольно разгульный образ жизни. Благодаря своему обаянию и красноречию, Эрнесс привлекал внимание и девушек, и юношей. Поэтому им с молодой Сабо удалось найти общий язык и подружиться сразу после, наверное, двух минут знакомства. Эрнесс углубленно изучал свойства природы человеческой и земной, Сабо — её потустороннюю изнанку.
После первой встречи на Балу Сабо и Эрнесс решили объединить свои силы и исследовать две изнанки вместе, что впоследствии приведёт к романтическим отношениям между ними, запретными для одаренных родов. Так, они начали путешествовать по миру. Сабо совещалась с представителями иных одаренных родов, записывала в свои дневники наблюдения за потусторонним. Она хотела полностью изучить мир мертвых, чтобы человеческий народ имел представление о том, что видят одаренные рода каждый день, чтобы знал все о душах, об их поведении, какие они терпят изменения за девять дней и так далее. А Эрнесс проводил анализы реакций и поведения разных живых организмов, крови одаренных родов, брал образцы почвы, желая найти Исток двух ипостасей…
В 1725 году, путешествуя по Америке, Сабо и Эрнесс наткнулись на никем не тронутые земли. Эта широкая местность оказалась необычайно красивой: высокие зеленые холмы, густые леса, цветущие поля, чистые реки и свежий воздух. Здесь Гостлен и Вайталши впервые почувствовали себя умиротворённо, сердца наполнились спокойствием, дышалось легко, а реликвии их, запульсировав с неистовой силой, тут же обволокли каждый уголок девственных земель. Они точно почувствовали себя в гармонии, той самой, в которой тесно сплетены друг с другом Смерть и Жизнь. Заворожённые необыкновенной красотой, аурой и плодовитостью этих мест, Гостлен и Вайталши решили, что именно здесь должен появится первый в истории город, основанный представителями одаренных родов.
Кажется, каждый из нас понял, о каких землях идёт речь. На глазах Кёртиса выступили слезы, Мартисса закачала головой, Телагея без конца ахала, а Милтон внимательно вглядывался в масленный пейзаж ещё пустого Броквена.
Быстро дойдя до картины с полотном, Амабель поманила нас рукой. Только мы подошли на ватных ногах к Пруденси, она резким движением стянула полотно.
На картине оказались изображены все основатели Броквена. Нежные цвета приковывали взгляд, наполненные жизнью глаза и улыбки вызывали приятный трепет и солёные слёзы. Они точно были живыми, стояли в этой комнате и смотрели на нас с небольшой высоты. В основателях проглядывались знакомые черты Особенных, что сейчас стояли за нашими с Эйданом спинами: телёнок на руках рыжеволосой девушки, бойкий взгляд парня с пистолетами, кружевной зонтик у женщины в шляпке, скрюченные пальцы юноши со шприцами на поясе и курительная трубка в зубах у пухленького дедушки. Даже Сабо напоминала меня задумчивым лицом. А широкая улыбка и чуть прищуренные глаза Эрнесса, удивительно, напоминали… Филсу. Я правда не знаю, почему.
— Но Сабо и Эрнесс понимали, что одной магией и их знаниями тут не обойтись, поэтому они прибегли к помощи своих знакомых — талантливых и горящих новыми идеями, особенных.
Сабо пригласила троих: за благоустройство и внешний вид города отвечала молодая дворянка из рода Марати — Антонина.