Монстр с нежным сердцем: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А разве ты колдуешь? — продолжал недоумевать Зейн. — Я вижу только, как ты прутиком размахиваешь…

Гарри с сомнением посмотрел на него, подумал и наколдовал из палочки букет орхидей. Яркие сочные цветы, перевязанные розовой ленточкой, зависли в воздухе между ними, расточая тонкое благоухание. Зейн округлил глаза и, с неверием глядя то на Гарри, то на букет, в страхе попятился. Гарри вздохнул и развеял цветочный пучок. Грустно спросил:

— Теперь ты тоже меня боишься, а, Зейн? Теперь я для тебя, как и для всех, страшный колдун?

— А если без палочки?.. — Зейн робко показал пальцем на означенный предмет.

— С палочкой или без, я останусь колдуном, — покачал головой Гарри. — Это у меня в крови. Я волшебник, Зейн, и таким родился. Меня не исправить, проведи ты хоть сотню сеансов экзорцизма.

Договорив, Гарри огорченно отвернулся, собираясь… да неизвестно, что ему теперь оставалось делать, может, уйти собрался. Но услышал тихое:

— Прости меня, Гарри…

Обернувшись, Гарри удивленно взглянул на Зейна, а тот серьезно сказал:

— Я не буду тебя бояться.

Для человека викторианской эпохи такое признание сродни подвигу, и Гарри это прекрасно понимал. Слабо улыбнувшись, он кивнул.

— Спасибо, Зейн.

И с облегчением шагнул в сторону старого дома, точно собираясь починить эти развалины. Подчиняясь взмахам волшебной палочки, с земли взлетали камни и бревна, отряхивались от трухи и глины, подлётывали к стенам и вставали на забытые места, придавая дому прежние формы, вид и целостность.

Сперва Зейн пугался, вздрагивал-шарахался, следил взглядом за каждым пролетающим бревнышком-камушком, а потом и залип, втянулся в чудо, с ребячьим восхищением смотря, как восстанавливается развалюха. А Гарри починил всё: и прохудившиеся стены, и проваленную кровлю, и очаг с печью, и колодец во дворе, и прочие помехи устранил — поганую яму очистил и тын выправил вокруг дома и огорода. Хотя последнее можно было назвать огородом с очень сильной натяжкой, скорее одомашненная полянка, чем одичавший сад. Но плодоносить он плодоносил, и весьма исправно. После тщательной ревизии Гарри нашел такие редкие фруктово-овощные культуры, как репа, редис, лук, укроп с розмарином, кабачок, кусты смородины и терна, сливу и яблоню. Всё это давно срослось с ромашкой, костоломкой, резедой и крапивой, но в пищу было вполне пригодно. А по зрелости плодов Гарри уяснил, что в этом времени сейчас стоит ранняя осень. Значит, на подходе зима…

Грядущая зима в планы Гарри никак не входила, и он занервничал — ну вот только зимы ему в незнакомой стране не хватало! Да ещё и в прошлом, ну кому это понравится? У него не было опыта переживать зимнее время в средневековье, в эпоху крыс и холеры, чумы и прочих моровых поветрий…

На ум полезли сотни панических предположений о том, как и где раздобыть хроноворот, вплоть до обдумываний самому его создать. Но увы, в Хогвартсе не учили, как сочинять маховики времени, и Гарри всего себя испинал за это — идиот, болван, тупица, ведь говорила ему Гермиона: учиться надо было!..

Зейн, чтобы занять время и руки, затеял стирку и изготовление матрасов. Глядя на то, как в чане отмокают портянки, а в мешки утрамбовывается солома, Гарри представил себе сон с блохами и взбунтовался окончательно. Взвившись по параболе с чурбака, он на первой космической вынесся со двора на границу отпугивающих чар и трансгрессировал в магический квартал. Оказавшись среди волшебников, Гарри выдохнул и направил стопы в ближний кабак — настало время познакомиться с алкоголем поглубже.

Стаканчики, конечно, были с наперсточек на мужской перст, но после череды их, маленьких, но верных порций, алкоголь всё же достиг своей цели — поборол трезвость и развязал язык. Такого изощренного трепа и пьяного бреда в таверне Гуго ещё не слышали…

— И вот заорал он на меня свою Аваду Кедавру, а палочка в полете развернулась и в него же его же Аваду и запульнула… Хи-хи… Он, получается, самоубился, Волдеморт…

А рассказывать Гарри начал с самого сотворения мира, то есть со своего родного чулана под лестницей, и повествование о детстве и похождениях себя-героя, соответственно продолжилось ровно столько, сколько уйдет у нас на короткий пересказ всех семи книг о Гарри Поттере. Во всяком случае до рассвета Гарри точно досидел, усосав пару бутылок Огденского, к которым прикладывался после каждой третьей главы. Правда, слушатели к тому времени его не слушали, а смотрели пятые сны, зарывшись рылами в бараньи кости.

Не услышав сколь-нибудь ответной реакции на свою эпопею, Гарри разлепил опухшие глаза и посмотрел по сторонам. Увы, финал его истории слышали только пара тощих дворняг, моргающих на него из-под стола, и сколько-то тараканов, снующих по объедкам.

Вздохнув и переживая свою никому ненужность и никчемность, Гарри поднялся с лавки, кинул золотой галлеон на стойку и выполз на улицу. Стены и пол вели себя странно: стены шатались и уворачивались от его рук, а пол пытался убежать из-под ног, отчего ноги разъезжались и ступали не на ту половицу, подворачивались и попадали в щели между досками. А когда он вышел за порог, то уперся в гору, по которой принялся карабкаться, силясь добраться до верха улицы. Остановила его канава, в которую Гарри скатился. Побарахтавшись и не поняв, как выбраться из этой узкой ямы, Гарри сдался и смежил веки, отдаваясь во власть алкогольному наркозу.

Проснулся Гарри через сутки с гаком. Эти двадцать четыре с лишним часа бесследно сгинули из его жизни, так что можно считать, что это время он проскочил, как и те первые три дня в конце своего самого первого курса.

С трудом разлепив присохшие друг к другу веки и отодрав пальцами корочки с уголков глаз, Гарри осмотрелся. Осознав, что находится в придорожной канаве, он ощутил сильнейший стыд. Гарри стало так стыдно, что даже на небо посмотрел — не видят ли мама с папой его позора? Но серое осеннее амстердамское небо напомнило ему, что Лили Эванс и Джеймс Поттер ещё даже не родились на свет.

— И зачем мне маховик? — задумчиво вопросил он туманное безмолвное утро. — Вернуться он мне не поможет, и время свое догнать — тоже. Придется дожить до своего будущего, а как?.. И сколько мне тогда будет лет? — задумался Гарри. — Если к моим восемнадцати прибавить сто семьдесят восемь, то в сумме получится сто девяносто шесть. Да ну, это слишком грустно — выглядеть в девяносто восьмом году в возрасте «столько не живут». Или живут? — засомневался он.

Вспомнилась несравненная Гризельда Марчбенкс, принимавшая экзамены у самого Альбуса Дамблдора, и Гарри малость приободрился. Глядишь, не всё ещё потеряно, та бабка хоть и была в препочтенном возрасте, но огня в ней — ого-го-го-о-о! Кроме того…

От последовавших мыслей Гарри аж заностальгировал, представляя себе малыша Альбуса. По лицу парня расплылась сардонически-сладкая улыбка — а вот станет он профессором и сам воспитает мелкого Дамблдора, и тогда не будет того холодного расчетливого гроссмейстера, играющего человеческими жизнями, как шахматами. С Дамблдора мысли перетекли на Тома Реддла, и Гарри внезапно охватило нездоровое возбуждение — да ведь в его власти все жизни будущих полководцев и Темных Лордов, включая Грин-де-Вальда! Всего-то и надо, чтобы Альбус и Геллерт не встретились и не подружились, а чтобы они не столкнулись, надо всего лишь сорвать переезд Дамблдоров в Годрикову впадину, где живет тётка Геллерта. А чтобы Дамблдоры не съехали из Насыпного Нагорья, нужно предотвратить нападение маггловских мальчишек на Ариану…

От обилия идей у Гарри аж горло перехватило, и он с изумлением признал народную точность магглов — «истина кроется в вине». Вот уж действительно, до такого додуматься ему в голову раньше не пришло бы…

Так… сейчас в Хогвартсе директорствует Финеас Найджелус Блэк… Потом примерно в конце тысяча восьмисот семидесятого его сменит Евпраксия Моул… Значит, надо отправиться в Хогвартс, крепенько обосноваться там, обжиться-срастись, сделать себе имя, втереться в доверие Блэка, проводить на пенсию и занять его место.

Составив такой примерный план действий, Гарри выбрался из канавы, палочкой очистил грязь с камзола и только после этого удосужился осмотреться. И обнаружил, что на него оцепенело моргает мужик на телеге. Тяжик, запряженный в рыдван, флегматично жевал солому, подобранную тут же, с обочины. Смутившись, Гарри спрятал палочку, предварительно огрев дядьку Конфундусом, и помахал мимоезжему ручкой, когда тот дезориентировано потряс головой и хлестнул лошадь вожжами.

Поставив в уме галочку быть в дальнейшем осмотрительным и осторожным, Гарри оглянулся и, убедившись, что вокруг никого нет, трансгрессировал к домику. Пройдя границу охранных чар, Гарри окунулся в мертвую тишину брошенного места. Насторожившись, он обошел территорию и понял, что Зейна нет здесь, по крайней мере, сутки. Страх холодными змейками заструился по нервам, вздыбливая волоски на покрывшейся мурашками коже — где Зейн? Ещё раз обойдя территорию, на сей раз в поисках следов, Гарри порысил по дороге в город, сообразив, что друг мог отправиться искать его в столице. Перемещаться трансгрессией он не рискнул, боясь пропустить Зейна где-нибудь по пути, и бежал трусцой, напряженно всматриваясь в каждую тень в кустах и елей, росших по сторонам дороги. Одна из елок моргнула на него глазами, и Гарри резко затормозил, проехавшись подошвами по наезженной глине, вгляделся в пушисто-колючую тьму и рассмотрел в глубине еловых лап молодую сову. Наивно полагая, что все совы — волшебные письмоносцы с врожденным навигатором, Гарри позвал птицу: