— Круто! Спасибо, Мими, — поблагодарил я.
Мими кивнула и присела в некоем подобии реверанса.
Я успел войти в дом, поднялся к себе на второй этаж и услышал, как Гудков распекает Епифана-Зубатова.
— Моня! — шикнул я, — бегом туда и помогай ему!
Моня замерцал, демонстрируя возмущение, но всё-таки исчез.
А я вошел в квартиру, разделся и плюхнулся в постель. Успел только подумать, что эти бессонные ночи меня окончательно вымота…
Утром долго понежиться в постели мне не дали. Тишину полусонного дома разорвал женский визг.
Я подхватился, но бежать никуда не стал, вместо этого лениво приказал Моне:
— Глянь, кто там?
Моня проворчал что-то нелицеприятное и просочился сквозь дверь.
Не успел я повернуться на бочок и задремать, как он вернулся:
— Нюрка увидела Епифана и орёт от радости, — сообщил он.
— Ну пусть себе орёт, — зевнул я и попытался уснуть.
Однако радостные возгласы, визги, писки дальше спать не давали. И буквально через пару минут мне затарабанили в дверь.
— О, чёрт, — проворчал я и. сонный и лохматый, поплёлся открывать.
— Генка! — взвизгнула Нюра, — ты представляешь⁈
И тут она увидала, что я в одних трусах, ойкнула и покраснела.
— Ты почему в таком виде⁈ — накинулась она.
— Спал, — зевнул я.
— Одевайся! — велела она.
— Зачем? — скривился я, — ещё рано. А репетиция после обеда аж.
— А, ну да! Так ты же не знаешь! — улыбнулась она, — ты представляешь, а Виктор Зубатов живой! Он не умер!
— Угу, — кивнул я и, видя, что от меня ожидают более весомой реакции, добавил, — замечательно.
— И всё? — удивлённо нахмурилась Нюра.
— А что надо? — не понял я.
— Ты разве не хочешь его увидеть? Обнять?
Вот чего-чего, но обнимать Зубатова я не хотел. Но говорить вслух это Нюре было сейчас чревато. Уж слишком лучезарное у неё было настроение. Поэтому я сказал другое:
— А Клара знает?
— Ой! — обрадованно ойкнула Нюра.
— Ну, вот беги и обрадуй её, — сказал я, — ты же знаешь, как она к нему относится.