— Тоже мимо! У него была девушка, Лёля. Красивая. Они даже заявление в ЗАГС подали.
— Может, поругались?
— Тоже нет. Лёля очень его любила и очень хотела замуж, — опроверг моё предположение дедок.
— И, кроме того, на лбу у него выцарапан такой знак.
— А он не мог сам себе выцарапать и потом повеситься? — задумался я.
— Доктор сказал, что выцарапано было уже после того, как он умер.
— Мда, дела, — покачал головой я, — а не нашли, кто это сделал?
— Нет. Да и кто там искать будет⁈
— Понятно, — кивнул я, хоть и было ни черта не понятно, — а с Ириной этой что у вас не так?
— Гнилушка она, — сказал дедок и при этом воровато оглянулся, не слышит ли кто.
— Что такое гнилушка? — спросил я.
— Бесиха она, — почти неслышно сказал дедок и торопливо добавил, — так что, упокоишь теперь?
— Ещё пару вопросов, — не стал уступать я.
— Ну давай, — вздохнул дедок.
— Кто на меня напал в ангаре.
— Это из шайки Рыжего, — сказал дедок, — они обычно ошиваются на рынке.
— Кто их послал? И зачем?
Ну ясно кто! — округлял глаза дедок, — Рыжий. А зачем — не знаю. Сам у него спроси.
— Это Ирина меня сдала?
— Не знаю, — развёл руками дедок, — может, и она. Кстати, она когда-то была полюбовницей Рыжего. А потом он её прогнал. У него молодая маруха появилась.
— Хм, странно, — задумался я.
— Всё! Я больше ничего не знаю! Упокаивай! Ты обещал!
Ничего не оставалось, как прочитать слова заклинания, и, через миг, вредноватый дедок исчез, развеялся.
— Всё, можешь отмереть, — разрешил я надутому Моне. — Я ложусь спать, а ты следи. Чуть что — буди меня.
— Хорошо, — буркнул Моня, — а всё-таки старый хрыч тебя надул.
— Почему это?
— Мне кажется, что он здесь всё знал. Просто не хотел рассказывать.
— Ну пусть это будет уже на его совести, — зевнул я и продолжил раздеваться. — Завтра трудный день. Так что хоть высплюсь.
— Интересно, Клара с Ириной подрались? — поддел меня Моня из вредности.
Но в теле пацана был взрослый человек, так что на меня глупые подколки не подействовали: