— А вот и не правда, — спокойно сказал я, сдерживая ярость, — ножа у меня действительно нету, но упокоить я могу. Я слова специальные знаю. Ведь у меня и нож-то появился недавно. А до этого я же как-то упокаивал…
— Врёшь! — не поверил дедок.
— Ну проверить ты не сможешь, пока мы не побеседуем, — ответил я. — Так что давай решай, будешь рассказывать или нет, а то я прошлую ночь не спал, и вторую я тоже тратить на болтовню не хочу. Лучше пойду спать.
— И то правда! — обрадовался Моня, — пошли спать лучше.
— Погоди! — всполошился дедок, — поклянись, что ты можешь упокоить.
— Да зачем мне это? — решил взять на понт призрачного старичка я. — Ты всё равно ничего не знаешь.
— Э-э-э! — захихикал дедок, — а ты хитрый. Я кое-что знаю. Но пока не поклянешься, мне нет смысла тебе ничего рассказывать.
— Тогда спокойной ночи! — сказал я и зло сплюнув, пошел обратно.
Да, я что-то до того устал и вымотался, что бегать по ночному городу и играть в догонялки с дедком, с Ириной, с неизвестными похитителями ножа, с Кларой и со всеми остальными совершенно не хотелось. Пойду лучше высплюсь, а потом всё остальное.
Что-то на меня такое безразличие нашло, что я, недослушав, что там лепетал дедок, развернулся и пошел обратно.
Но стоило только войти в свою комнату, как появился дедок.
— А ну пшёл вон! — налетел на него Моня, но дедок только отмахнулся:
— Не мельтеши! Ты мне всё равно ничего не сделаешь. Как и я тебе. Так что давай не мешать друг другу. Быстрее поговорим — быстрее всё выясним и разойдёмся.
— Ну давай, говори, — буркнул я, раздеваясь, — только кратко. Спать хочу. Или приходи завтра.
— Так спрашивай, — развёл руками дедок.
— Хорошо, — кивнул я и задал первый вопрос, — так что там с тем висельником не так было.
— Да понимаешь ли, тут такое дело. Был у нас в Хряпове истопник Тарелкин. Хороший, кстати, истопник. Член в Партию. Активист. И тут вдруг в один прекрасный день, как говорится, нежданно и нагадано пришел домой после профсоюзного собрания и повесился.
— Так, может, его на собрании пропесочили? — предположил я, — Ему стыдно стало, вот и повесился.
— Там на собрании обсуждали революционные протесты против Кармоны.
— Что за карманы? — влез некстати Моня.
— Не карманы, а Кармоны, — покачал головой дедок, — темнота ты бескультурная. А ещё одноглазый. Кармона — это военный диктатор в Португалии. Генерал, между прочим.
— Давай ближе к теме, — поморщился я и сделал замечание Моне, — Моня, ещё раз влезешь не по делу — будешь сидеть в кукле.
— У тебя нет куклы, — хмыкнул Моня.
— Зато кукла есть у Мими, — теперь уже хмыкнул я, — и она тебя качать постоянно будет.
— Молчу! — сразу стал шелковым Моня, и действительно замолчал.
— Умеешь! — с уважением похвалил меня дедок. — Эк выдрессировал ты их. Как шелковые!
Моня вскинулся едко ответить, но, наткнувшись на мой предупредительный взгляд, надулся и замолчал.
— Продолжим, — подбодрил дедка я, — так что там не так с Тарелкиным?
— Ну он весь день нормальный был, весёлый даже, — начал перечислять дедок, — ничего, как говорится, не предвещало…
— Так, может, его девушка бросила.