Он выбрался из трюма, его ботинки стучали по лестнице, голоса пели в его голове. Он был готов отправить Барретта в смертельный путь. Он сам был готов у этого путешествия, если он должен будет туда пойти, то он пойдет.
И не только. Они все пойдут вместе с ним, все те мужчины, которые сейчас лежали, растянувшись на палубе и храпели, как свиньи в эту ночь, когда его враги пришли за ним. Он понял это только сейчас. Это дало ему ошеломляющее чувство покоя. Момент чистой ясности. Все они должны умереть. Он знал, что так будет правильно.
Он прошел через две палубы, по привычке, пригибаясь, пока не вспомнил, что палубы этого нового, более совершенного «Возмездия» достаточно высоки, чтобы он мог идти почти во весь рост.
Он шагнул вперед более целеустремленно. Его нога наткнулась на что-то мягкое, и он споткнулся, а куча дерьма на палубе застонала, перевернулась и пробормотала: — Смотри куда наступаешь, тупая задница.
— Cauchon !— закричал Леруа и плюнул на человека у своих ног, но тот уже снова заснул. Леруа уставился на груду человеческих останков, едва различимую во мраке. Все они получат свою награду, каждый свою. Об этом ему сказали голоса.
Он нашел лестницу на верхнюю палубу, и забрался на шкафут. Ночь была темной, и дым от разрушений, которые он учинил, все еще висел в воздухе. Он обошел множество спящих мужчин и поднялся на квартердек, где, к своему раздражению, обнаружил еще больше мужчин, бесчувственно растянувшихся там, где они упали, некоторые обнимали мешки с краденым, как женщин.
Он сплюнул на палубу и посмотрел вперед, вверх по течению. Барретт придет за ним, он знал это. Голоса шептали ему об уничтожении его врага. Он еще не мог его видеть, не мог разглядеть никаких признаков темных парусов на фоне темного неба, но все же знал, что он там.
Его взгляд переместился с черноты реки на далекий берег. Свидетельства его гнева и силы все еще горели в местах, расположенных на расстоянии нескольких миль друг от друга. Он переводил взгляд с одной своей работы на другую, поворачиваясь к корме, когда рассматривал дела своих рук
И тут что-то привлекло его внимание, что-то яркое. Сто футов воды отделяли «Возмездие» от старого, заброшенного корабля, который в последний раз носил это имя. Свет лился из последних кормовых портов старого «Возмездия», тех, что открывались в большую каюту. Он сделал шаг вперед, уперся руками в перила и покосился на свою прежнюю команду.
Возможно, в каюте кто-то был, кто-то с фонарем. Но свет был ужасно ярким, ярче любого десятка фонарей. И как раз в тот момент, когда его осенила ужасная мысль, что корабль может загореться, одно из огромных орудий выстрелило, громоподобный звук расколол ночь. Старый «Возмездие» затрясся от отдачи.
— Merde! — крикнул Леруа и ударил кулаком по перилам. Теперь он увидел языки пламени, вырывающиеся из орудийных портов, услышал потрескивание огня, пожирающего обшивку корабля. Какой-то идиот устроил пожар, и теперь вся огромная каюта пылала. Было уже слишком поздно, чтобы остановить его.
Бесформенные груды хлама и волос, которые когда-то были пиратами, спящими на открытой палубе нового «Возмездия», ожили, вскочив на ноги, с обнаженными тесаками и пистолетами. Они привыкли мгновенно просыпаться и идти прямо в бой, а звук большого орудия был их сигналом. Они толпились вдоль поручней, выкрикивая непристойности, высказывая громкие предположения, наблюдая, как их старый корабль охватывает пламя.
— Merde! — снова закричал Леруа. Его не особо заботил старый корабль, но существовала опасность, что огонь перекинется на новое «Возмездие». И даже это не слишком беспокоило его, как то, если бы Барретт оказался на борту.
А потом откуда-то из пламени он услышал звук выстрела. Не пушку, а что-то поменьше, мушкет или пистолет. Он склонил голову к огню и услышал еще два выстрела в быстрой последовательности, потом еще один, а потом целый залп.
Пираты кричали, бегали по палубе старого «Возмездия». Он не мог их видеть, было слишком темно, и яркое пламя резало ему глаза, но он достаточно отчетливо слышал шум.
Еще одно крупное орудие выстрелило с правого борта, как и первое, выстрелив в сторону северного берега. Леруа уставился на разгорающееся пламя, думая, как помочь людям на горящем корабле.
«Нет, - решил он. - Черт с ними. У них есть лодка. Если они слишком пьяны и глупы, чтобы догадаться сесть в нее и отгрести в безопасное место, то они должны были сгореть. Они в любом случае должны сгореть за то, что были настолько пьяны и глупы, что позволили своему кораблю загореться. Они должны были сгореть, и пусть они сгорят, все до одного».
Орудия на левом борту старого «Возмездия» начали стрелять, когда пламя поглотило и их, одно за другим, с интервалом менее секунды. Одно из них выстрелило прямо по воде, угодив зарядом в борт нового корабля, хотя Леруа не думал, что это нанесет большой ущерб. Другое, должно быть, было перевернуто, потому что вместо того, чтобы стрелять из орудийного порта, оно пробил дыру в борту корабля и осыпал новое «Возмездие» картечью и горящими обломками.
Кто-то впереди ругался, громко и яростно, наверное, раненный непреднамеренным бортовым залпом старого «Возмездие». Леруа это не заботило, но его беспокоили те куски горящих остатков, которые упали на палубу.
— Allez! Flamme ! Пламя! Уберите их! Тушите!
На палубе мужчины оторвались от зрелища и стали затаптывать ногами пылающие куски, и тлеющие угли, которые один за другим вспыхивали и гасли, угрожая палубе.
Когда он убедился, что не потеряет свой новый корабль в огне, Леруа перевел свой взгляд на старое «Возмездие». Длинные щупальца огня тянулись из орудийных портов и пробоины, проделанной пушкой в борту, тянулись вверх и хватались за ванты бизани и поручни квартердека,и выбирались из большой каюты, принимая на себя командование судном. Они были братьями, он и огонь. Вместе они правили ночью.
А потом что-то еще привлекло его внимание, что-то за горящим кораблем, на что отбрасывал свет огонь.
— Э? Qu'est ce que c'est? - Он продвинулся вдоль поручней, отталкивая с дороги тех пиратов, которые тупо стояли и смотрели, как горит корабль. Он добрался до изгиба квартердека и уставился в темноту.
Это было похоже на призрак, колеблющийся перед его глазами, смутно видимый, и Леруа почувствовал, как нарастает паника. И вдруг оно как будто материализовалось и приняло форму, и он понял, что это был не призрак, а парус, грот-мачта шлюпа, идущего вниз по реке. Он никогда бы этого не увидел, если бы не пламя, вспыхнувшее над старым «Возмездием».
Он улыбнулся, а потом громко рассмеялся: — Дьявол, не позволит тебе незаметно подкрасться ко мне! — крикнул он парусу и потряс кулаком.
Он увидел лица своих людей, повернувшихся к нему и проследивших за его взглядом. Сквозь потрескивание пламени он услышал громкий призыв. Высокий, ясный, почти пронзительный голос, который становился все более прекрасным, и он звал его. Пламя заплясало над квартердеком его старого корабля, и среди сверкающих желтых и красных цветов появились смеющиеся лица, и Леруа смеялся вместе с ними.
— Allez, сейчас они идут за нами! — крикнул Леруа. Он выхватил саблю и указал на шлюп. — Это первый, но будет еще и другой, и на нем придет Малахий Барретт, который и есть сам дьявол, но я еще больший дьявол, чем он!
Его люди выглядели сбитыми с толку, глупыми овцами, поэтому он попытался объяснить им это более ясно. — Стражник, которого мы преследуем здесь, и он сейчас возвращается за нами, и скоро они будут на нашем борту. Они попытаются подойти с двух сторон, с корабля и со шлюпа, но мы будем готовы с ними сразиться. Вы разве не хотите этого?
Только теперь головы закивали, когда мужчины начали понимать, что скоро на них нападут. Они бросились врассыпную, кто побежал, кто захромал, кто пошел шагом, чтобы подготовить большие пушки и стрелковое оружие, зарядить мушкеты, вернуть остроту саблям и достать себя виски или рома.