Его взгляд переместился на группу кустов на берегу в двадцати футах от него. Он знал, что за кустами найдет каноэ. Финчи держали его там в течение многих лет, чтобы использовать для рыбалки или другого отдыха. Он снова посмотрел на пиратов, потом снова на каноэ. Мог ли он что-нибудь сделать, чтобы ускорить уничтожение пиратов?
Инстинкт, руководивший им в ту ночь, заставил его спуститься в кусты, спешиться и убедиться, что каноэ все еще там, а весло все еще лежало на месте. Он посмотрел в сторону пиратских кораблей. Он понятия не имел, что он может сделать.
Он почувствовал, как его пронзила искра страха и паники, но в этом было что-то восхитительное, что-то волнующее и спасительное. У него не было мыслей о смерти, потому что он больше не думал о жизни. Он был разорен, он был унижен, он был частью семейного клана, который обрушил несчастья на колонию. Он был такой же сгоревшей оболочкой, как дом его семьи.
Он столкнул каноэ в воду, точно так же, как он и мальчишки Финчи делали это много раз в прошлом. Он осторожно влез в лодку и нашел равновесие, затем окунул весло в реку и двинулся на другой берег.
Глава 34
Они ощупью спускались по реке Джеймс только под фок и грот-марселями, как слепой калека с раскинутыми руками, пытающийся держаться на середине моста На фок-мачтах, по левому борту и с правого борта опытные матросы управляли канатами, их тихие команды передавались на корму по всей длине палубы матросами, стоявшими у орудий.
Марлоу стоял у перил квартердека. Он видел только лицо человека внизу, кричавшего: - Четыре с половиной четыре… четыре ровно ... — Дымная мгла висела над деревьями и рекой и несла с собой резкий запах беспричинных разрушений. Он заслонял собой большую часть естественного света от луны и звезд, из-за чего Марлоу было намного труднее вести свой корабль и людей в бой.
Он посматривал на обе стороны. Он не мог разглядеть далеких берегов, но знал этот участок воды достаточно хорошо, чтобы понять только по глубине, что они плывут по центру реки. Это, а также зарево сгоревших домов, стоящих подобно маякам на северном берегу, подсказали ему, что они приближаются к врагу.
.
Он тупо смотрел на пламя в полумиле от него. Дом Уилкенсона. Он считал, что все, что он должен был почувствовать; - восхищение, удовлетворение, наслаждение местью, - обрадует его и приведет в восторг, и задался вопросом, почему этого не произошло. Он слишком устал, - заключил он, - слишком устал от всего этого и слишком напуган тем, что должно было произойти.
— Марка три и три… — произнес мужчина внизу.
Вода мелела, а это означало, что они приближались к острову Хог. Марлоу повернулся к Рейкстроу, который стоял в десяти футах от него. — Мы выравниваем курс, проследите за этим, — и когда первый помощник сделал это, он приказал рулевому: — Поверни на три румба.
«Плимутский приз» повернулся влево, что было не особо заметно, за исключением изменения положения костров на берегу.
— Четыре с половиной, и четыре …
Марлоу повернулся, чтобы что-то сказать Бикерстаффу, но Бикерстаффа там не было. Он уже перешел на «Нортумберленд» с Королем Джеймсом и дюжиной других матросов «Плимутского приза», и плыл где-то впереди, в темноте.
Они решили использовать свою старую тактику, которая так хорошо сработала на острове Смита. Как только «Плимутский приз» окажется рядом и вступит в бой, находившиеся на борту «Нортумберленда», обойдут с другой стороны и нападут на них сзади. Это был не очень хороший план, но любое решение было лучше, чем ничего, тем более, что пираты превосходили их численностью в два раза по количеству кораблей и людей, а головорезы, с которыми они столкнулись, к тому же являлись закоренелыми убийцами, у которых не было никаких причин сдаваться и каждый сражался бы насмерть.
Марлоу немного утешался мыслью о том, что они не просто безрассудно идут на пиратов, а используют часть данной им Богом хитрости. Его успокаивала мысль, что пираты после грабежей и буйств, вероятно, были пьяны и валялись на палубе «Возмездия» в почти бессознательном состоянии. Его ободряла мысль, что матросы «Плимутского приза» тоже опьянеют, но не от бутылок рома, а от предчувствия схватки, и он держал их в таком состоянии. Кроме того, он чувствовал себя уверение от того, что Фрэнсис Бикерстафф и Король Джеймс будут рядом с ним на поле боя.
Но при всем утешении, которое он почерпнул из этих мыслей, он не проявлял оптимизм в отношении их шансов. Он лучше всех знал, с чем им придется столкнуться. «Возмездие» под командованием Леруа ни разу не потерпело поражение за все то время, пока он плавал с ними.
Конечно, это были уже не те люди. Большинство пиратов появились на борту после того, как Марлоу покинул корабль, но он не думал, что они проявят меньше умения, чем те другие, которые раньше плавали под командованием Леруа.
Он повернулся и взглянул на то место, где стоял бы Бикерстафф, если бы он был борту. Он скучал по постоянному присутствию своего друга. Они столько всего пережили вместе: и кровавые драки, и уроки латыни, и истории, и два года в качестве землевладельцев. Своей короткой, но блестящей карьере аристократа земель приливных вод и яркой вспышке страсти к Элизабет он был обязан своему другу и учителю. Он будет скучать по нему.
И он также будет скучать по Королю Джеймсу, воинственному и угрюмому Королю Джеймсу. Марлоу отлично понимал этого человека, понимал, что им движет, и бесстыдно использовал это знание, чтобы манипулировать Джеймсом, для того чтобы тот оказывал ему неоценимые услуги. Но он любил Джеймса, и уважал его.
Но он вернул Джеймсу столько же, сколько и забрал у него. Гордость, честь, те вещи, которые по мнению большинства аристократов Вирджинии не способны иметь чернокожие рабы. Он знал, что, если нужно будет умереть, Джеймс, не задумываясь, умрет, с окровавленной саблей в руке.
Но, по крайней мере, он увидит их еще раз, пусть и на задымленной палубе, когда они будут сражаться до последнего, защищая принявшую их колонию и защищая свою собственную честь, свою настоящую, а не изображаемую честь. Он не мог сказать того же об Элизабет. Он не думал, что когда-нибудь снова увидит Элизабет.
Он нашел время составить завещание, оставляя ей все, что принадлежало ему: дом, землю, деньги - краткий документ, который без ведома Элизабет был включен в пакет, который он отправил обратно с ней и Люси. Это было уже что-то.
Он подумал о ее улыбке, о ее гладкой и совершенной коже, о том, как ее длинные желтые волосы имели привычку падать на лицо, о том, как она убирала их. Он никогда больше не увидит ее, и об этом, и только об этом, он искренне сожалел.
Джордж Уилкенсон тяжело сглотнул и сделал смелый взмах веслом. Корпуса пиратских кораблей, казалось, материализовались из ночи, бесформенная тьма внезапно приняла ясные и устойчивые очертания менее чем в сорока футах впереди. С низкой высоты каноэ казалось, что они нависают у него над головой черными утесами, вырисовываясь мертвым лесом мачт и паутиной снастей.
Джордж сделал еще один гребок и вытащил весло из воды, позволив проворной, бесшумной лодке скользнуть вперед. Дальний корабль был больше того второго, и даже в темноте ночи он узнал «Братьев Уилкенсонов». Пираты каким-то образом изменили его, линия палубы выглядела по-другому, но все же Джордж достаточно хорошо знал их семейный корабль, и никогда не спутал бы его с другим.
Ближнее к нему меньшее судно, он не узнал и предположил, что это еще одно, с подмогой пиратам в Чесапикском заливе. Он смотрел на него, подплывая ближе. Он начал различать несколько тусклых квадратных пятен вдоль ее борта и кормы, какой-то приглушенный свет изнутри мягко освещал открытые орудийные порты.
Это было фантастическое чувство находиться так близко к такому пугающему, таинственному и чуждому миру.
Однажды, оказавшись один в Норфолке, он отважился зайти в публичный дом и пробыл там достаточно долго, чтобы выпить два бокала эля. У него не хватило смелости предаться главной достопримечательности этого места, но все же это было захватывающе чувство находиться в центре такого разврата и опасности. И сейчас это чувство было почти таким же, только во много раз сильнее.