Трюм наполнялся дымом, желтым дымом, который окружал пиратский факел ореолом. Глаза Томаса горели и слезились, легкие болели. В этих котлах горела сера. Леруа поджег серу, и теперь трюм наполнялся дымом серы. Он действительно создал свой собственный ад, и теперь они будут сражаться, чтобы узнать, кто является князем подземного мира.
Марлоу знал, что долго не продержится в этом желтом тумане, но и не мог оставить Леруа на произвол судьбы. Он должен был прикончить пирата и уйти.
Он пробирался по трюму, почти забыв о своих многочисленных болях и ранах думая только о предстоящей схватке. Он двинулся к пылающему свету факела. Он больше не видел Леруа сквозь дым, но, возможно, ублюдок был где-то рядом. Он протянул руку, нащупывая дорогу, не в состоянии видеть дальше, чем на несколько футов в любом направлении.
— Ты преследовал меня, Малахий Барретт, — крикнул пират из тумана. — Твой дух преследовал меня, но теперь дьявол оделил тебя плотью, чтобы мы могли решить, кто будет капитаном, а? Капитаном в аду.
Голос, казалось, исходил со стороны пламени, но Марлоу не мог сказать наверняка. Тем не менее, он продолжал двигаться к горящему факелу, единственному ориентиру в темноте и дыму, заполнявшем трюм. В десяти футах от него он остановился и прислушался. Он не мог себе даже представить, где находится Леруа. Факел не двигался; казалось, его прикрепили на стену. Возможно, Леруа там вообще не было.
И тут он услышал за спиной какую-то возню, шорох и почувствовал движение. Он развернулся, подняв саблю горизонтально, и из желтого дыма со знакомым звоном стали о сталь опустилось оружие Леруа
Марлоу нанес удар, но клинок Леруа отразил его. Марлоу замахивался снова и снова, орудуя саблей как топором, отбрасывая Леруа назад. Он услышал, как дыхание старого пирата участилось, и понял, что тот тоже задыхается, вынужденный делать неглубокие вдохи, чтобы не задохнуться в этой смертоносной атмосфере.
«Вот мы и снова вместе, Барретт и Леруа, - подумал он. - Оба немного старше и немного медлительнее, и «Возмездие» под нами, пускай, не то, как несколько лет назад, но это было продолжение той же схватки».
Он должен был убить Леруа и выбраться. Он сделал выпад, но его сабля нашла только воздух. Леруа исчез.
Томас остановился, низко присел и прислушался. Он закрыл глаза и был вознагражден волной облегчения от горящей серы. Внизу было больше воздуха. Над головой он мог слышать приглушенные звуки людей, все еще сцепившихся в битве. Он сделал шаг назад и почувствовал, как его плечо к чему-то прижалось. На Ощупь это было похоже на бочку. Он слышал дыхание Леруа где-то вдалеке, в дыму.
— Эх, квартирмейстер, ты дьявол с саблей, сможешь ли ты жить в аду так же, как я? А? Ты можешь дышать здесь, квартирмейстер? Ты видишь что-нибудь?
— Я могу дышать, Леруа, — сказал Марлоу, что едва ли было правдой. — Но сам ты говоришь как-то слабо. Возможно, ты не тот дьявол, которым себя считаете. Возможно, ты просто пьяный старик, который слишком изможден, чтобы быть капитаном.
— Merde! — Леруа взревел и внезапно вынырнул из дыма, размахивая саблей, как будто пытался прорубить полосу тумана, надеясь, что Марлоу окажется на пути его клинка. Марлоу увернулся от оружия, перепрыгнул на другое место, и на этот раз именно он растворился в дыму.
Он услышал, как Леруа кашляет, задыхаясь, и ему самому отчаянно захотелось откашляться, но он сдерживал себя, сколько мог. Он поплелся вперед, и когда больше не мог сдержаться, согнулся пополам, кашляя и задыхаясь, и отрыгнул слюну.
— Я иду за тобой, квартирмейстер, — крикнул Леруа, прохрипев слова поврежденным дымом горлом. Трюм был полностью охвачен пеленой дыма. Марлоу больше не мог видеть горящие котлы с серой, а огонь факелов казался тусклым, освещая густой мрак желтый свет. Он снова закашлялся и поднял свой саблю, увидев нападающего Леруа.
В ударах пирата было меньше силы, и это единственное, что спасло Томасу жизнь, у него едва хватило дыхания, чтобы защищаться. Бросаясь друг на друга и парируя, атакуя и парируя, двое мужчин ходили взад и вперед, появляясь и исчезая в желтом дыму, кашляя и хрипя.
Марлоу едва мог что-то видеть своими слезящимися глазами. Он не понимал, что впереди, а что сзади. Он споткнулся обо что-то и чуть не упал, а когда пришел в себя, то ждал, когда клинок Леруа пройдет сквозь дым и прикончит его, но этого не произошло, и Марлоу снова остался один в желтом едком аду.
— Леруа! — прохрипел он, затем подавился. — Леруа, ты глупый сукин сын, пьяный бесполезный сумасшедший! Ты жалкий негодяй! - Если бы он мог свести его с ума, разъярить, тот мог бы совершить ошибку, и тогда он мог бы убить его и вернуться на палубу до того, как сам потеряет сознание. — Леруа!
Он услышал кашель откуда-то в дыму, рвота, а затем голос Леруа, невнятный, сбивчивый: — Дьявол, это он привел нас сюда, он и убьет нас с тобой обоих.
Марлоу сильно заморгал, посмотрел в ту сторону, откуда, казалось, доносился голос. Там был танцующий свет, похожий на привидение, на дух, движущийся через заполненное дымом пространство. Он снова моргнул. Он больше не мог сказать, был ли он в сознании или нет, мертв он или жив. Возможно, он уже был в аду. Он больше не боялся. Ему было все равно.
И затем из какого-то дальнего уголка его сознания пришло осмысление, что движущийся призрак был факелом. Леруа, должно быть, поднял факел. Он, должно быть, держал его, и это означало, что где был свет, там был и Леруа.
Марлоу тяжело дышал, кашлял и держал свою саблю перед собой, как копье. Он сделал неуверенный шаг вперед, и его нога наступила на что-то мягкое. Он преклонил колено и дотронулся до нее. Это была шляпа. Шляпа Леруа. Он поднял ее и сделал шаг в сторону качающегося света, затем другой, спотыкаясь, к факелу, пытаясь дотянуться до него, прежде чем потеряет сознание, прежде чем упадет в последний раз.
По мере того как он приближался, огонь разгорался ярче, и вдруг он увидел пламя, настоящее пламя, но Леруа был лишь тенью, темным контуром в желтом дыму. Он сделал паузу, напрягся, а затем бросил шляпу в Леруа.
— Merde! — закричала темная тень, затем извернулась, и лезвие пронзило дым, тень рубила то, что в нее попало.
Марлоу бросился в атаку. Два шага, и в рассеянном свете факела он увидел темное лицо Жан-Пьера Леруа, его грязные щеки в полосах от слез. Он увидел, как Леруа моргнул и оторвал взгляд от шляпы, сбитый с толку тем, что набросилось на него из пелены дыма, а затем Марлоу почувствовал, как острие его сабли входит в плот, и со всей силой, оставшейся в его руках, он вонзил клинок.
Глаза Леруа широко раскрылись, рот открылся, и он издал долгий, протяжный вой. Факел выпал у него из рук, и он отшатнулся, когда Марлоу повернул лезвие и вытащил его.
Они были так близко друг к другу, что Марлоу почувствовал запах Леруа, даже сквозь серу, запах пота, рома, зловонного дыхания и разложения. Он видел, как темная кровь хлынула у него изо рта, когда он падал. Он наблюдал, не в силах пошевелиться, не в силах дышать, как человек, которого он боялся больше всего на свете, рухнул на палубу.
Он сделал шаг вперед, наклонился, не в силах поверить в то, что видит. Было невозможно, чтобы Леруа был мертв, но у него в руках была его сабля, сабля Томаса Марлоу, и с нее капала кровь пирата.
И тут внезапно Леруа ахнул, поперхнулся и выплюнул еще больше крови, которая потекла черными струйками по его щекам и бороде. Он моргнул и посмотрел на Марлоу широко раскрытыми глазами, а затем со звуком, который в равной степени состоял из рвоты, кашля и крика, перекатился, схватил факел и отшвырнул его в сторону.
Их снова поглотила тьма, тьма и рассеянный желтый дым от серных котлов, а из тьмы доносились рвота и кашель, где Леруа вел свой последний бой.