— Куда? — распахнула глаза подружка, а сидящий с ней рядом Русан, напряженно заозирался по сторонам.
— Уйти хочу… отсюда. Куда-нибудь.
— Я провожу, — голос этот, тихий и спокойный, заставил меня выдохнуть, а сама его обладательница теперь уже улыбнулась гораздо заметнее. — Я провожу вас в ваши покои, — не то для меня, не то для всех присутствующих огласила она собственные намерения, после чего жизнь за столом вновь вернулась в свое обычное, оживленное русло, а моя дорогая подруга, подхватив из-под стола Тишка, тоже встала со стула:
— Я с вами.
После чего мы все вместе медленно двинули на выход, правда, в совершенно противоположную от Стаха сторону… И еще бы, не медленно, ведь дама не шла, а плыла — с совершенно прямой спиной и разведенными в стороны руками. А вот мне, напротив, очень сильно хотелось нестись из этого места со всех своих ног.
— Я представлюсь сама, без подобающих церемоний, — замерев у дверей, которые тут же бесшумно разъехались в стороны, обернулась к нам женщина. — Ведь мы с Неос… со Стахосом — давние друзья. К тому же весь этот… — скривилась она. — пережиток прошлого действует лишь на мужскую часть дворца. И только за его воротами распространяется буквально на всех. Меня зовут Фрона.
— Евсения. А это моя подруга, Любоня. А что вы имели в ви…
— Евсения? — лишь мельком взглянув на Любоню и притихшего на ее руках Тишка, продолжила свой путь дама. — Имя у вас…
— Странное, я знаю. А что за пережиток прошлого вы имели в виду? Это как-то связано с мужчиной, что меня нечаянно задел за столом?
— Я бы сказала, напрямую связано. И все из-за старого ритуала, того хозяйского лобызания, что устроил Стахос на площади. Его цель — поставить на свою… законную добычу, висешту, «клеймо неприкосновенности». И теперь все, кому Стахосом не дозволено, не смеют к вам прикасаться и даже заговаривать. Иначе бы тот бедолага, главный Тинаррский казначей, бисером рассыпался по полу в самых горестных раскаяниях за свой варварский поступок. А по мне, так сама эта процедура и есть, настоящее варварство, корнями уходящее еще в стадную жизнь. Разве не так? — на ходу обернулась Фрона к нашим потрясенным физиономиям. — Вот и я о том же…
Дальше мы шли уже молча. И, миновав длинный, освещенный окнами коридор, вошли в еще одну дверь, которая открылась нам точно так же, а прямо за ней, из-за ближайшей занавеси, выпорхнуло создание в небесно-голубом переднике.
— Это почетные гости Неос Сивермитиса, — взмахнув в нашу сторону тонкой кистью, изрекла дама. — Где их покои? — создание, после поклона, предназначенного, видимо, всем сразу, тихо пискнуло под собственный, курносый нос:
— Я покажу. У нас все уже готово. — Фрона же одарила нас еще одной «щедрой» улыбкой. Тоже, видно, одной на всех:
— Это — женское крыло дворца. Сюда мужчинам доступ запрещен. Почти всем, но, Стахоса это мало когда останавливало, — сказано было даже с печалью. Что заставило меня, не смотря на подступившую от услышанного «дурноту», вмиг напрячься:
— То есть, он сюда может в любой момент?
— Обычно, он так и поступал, — изогнула тонкую бровь наша проводница, а по моему затылку неожиданно пробежали мурашки. — Я же вам говорю, Евсения, мы с Неос Сивермитисом — давние друзья. Ну, так, прощайте. На сегодня мы расстаемся и… искренне рада нашему знакомству, — тот же бесшумный и совершенно необъяснимый «топот» по моему затылку.
— Уж больно она… уныло поет, — скривилась Любоня, провожая прищуренным взглядом плывущую вдаль Фрону. После чего мы уже сами, вслед за созданием в переднике, свернули в ближайшую дверь.
Комната оказалась просторной, светлой, с огромной кроватью под кружевным балдахином и хоть предназначалась одной лишь мне, обосноваться в ней мы решили всей подельничьей троицей. Тишок, свесив до ковра живот, по старой привычке начал знакомство «обнюхиванием» на предмет опасности всех имеющихся углов, а мы с подругой, наблюдая за этим занятием, свесили с кровати ноги. Мыслей в моей голове было столько, что в раздумье, с чего бы начать, я, внезапно умолкла. Любоня, видя такое дело, с беседами тоже не лезла. Правда, не долго (я ж ее знаю):
— А-а-а.
— Что?
— Да так… ничего… Я спросить хотела: тебе здесь как?
— А тебе? — со вздохом качнула я ногами.
— Мне?.. В общем… нравится.
— Ага? — неожиданно распахнула я рот. — Та-ак… И сильно тебе здесь нравится?
— Евся…
— Говори, говори.
— Си-льно.
— Сильно, значит, — а вот теперь я даже спрыгнула на пол. А потом нашла глазами бесенка. — Тишок!
— Чего? — нехотя оторвался тот от созерцания парка за окном.
— А скажи ко мне: ты ведь за нами с Любоней, купающимися в озере, никогда не подглядывал?