Евсения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ой, я совсем не то имела в виду. Ты мне… нравишься. Но, мне кажется…

— Евся, ноги! Мешаешь! — поджала я их в следующий миг, еще через мгновение, оказавшись у мужчины на коленях:

— Так уж точно не стопчут. Продолжай.

— Хорошо… Мне кажется, с тобой что-то не ладно, хоть и в хворях совсем не разбираюсь, — наконец, закончила свою мысль. — И еще ты очень бледный. И… почему ты ничего не ешь?

— Ты за меня переживаешь, — с улыбкой покачал он головой, а потом убрал мне за ухо выбившуюся прядь. — Это так… радует. Все хорошо. Немного прихватило, но, скоро пройдет. А есть пока просто не хочется. Однако, ты, давай, подкрепляйся и двинем дальше. Нам до темноты еще, как минимум, миль десять надо проехать.

— Ага… А что такое «минимум»?

— О-о-ой!!! Горе мое, горемычное! Нажил себе на шкуру еще одну злобную Евсю!

— Да не так ты орешь, как я тебе попала! — смущенно пропыхтела сбоку от нас подруга. — Всего-то, самую малость и зацепила… ниже хвоста.

— Вот это оно и есть — «минимум», — смеясь, пояснил мне Стах…

Не знаю, сколько миль мы в результате проехали по этой, затерянной под зеленым ковром из трав, дороге. Но, уже в сумерках разглядели слева на обочине кривой столб с давно выцветшим, чудным названием «Сканьковичи». А вскоре увидели и саму деревню, оказавшуюся тоже давно заброшенной. Она лежала слева, в низине, накрытой разбавленным водой, молочным туманом, в котором торчали сейчас уцелевшие жерди огородных изгородей и высокая, в человеческий рост, трава.

— Да, жалкая картина, — выдавил из своей седельной сумки, притихший Тишок.

— Вот я одного не пойму, зачем покидать такое хорошее место? Сади, сей, расти скот и живи спокойно, — даже привстала из седла впечатленная не меньше беса Любоня, однако, Хран ее мнения не разделил:

— Ну, судя по названию, жили здесь совсем не этим, а конкретным промыслом. «Скань», если мне память не изменяет — плетение узоров из проволоки. И, видно, когда центральный тракт отсюда на север перенесли, узоры плести стало не для кого. Вот и подались умельцы в другие края, — закончил он, почесывая пятерней затылок. — Ну что, здесь тогда и остановимся на ночлег. Что думаешь, Стах?

— Хорошо, — глухо отозвался мужчина, заставив меня вновь к нему приглядеться.

Стахос и после нашей обеденной полянки гордо хранил молчание, лишь коротко отвечая на чьи-то вопросы. А раза три мы останавливались в пути лишь из-за него. Напряженно ожидая очередного возвращения мужчины с почти опустевшим бурдюком в обнимку. Но, я к нему больше не приставала, лишь бросала косые тревожные взгляды. Сейчас же, бледное лицо Стахоса с большими черными глазами казалось лишь маской человека, которого я знала, кажется, уже давным давно.

— Тогда, Тишок — на разведку. Обследуй на предмет безопасности округу и пару домов. Но, не у самой дороги, а подальше. А мы потихоньку следом, — скомандовал бесу Хран, вновь трогаясь с места.

Вскоре искомый дом нашелся — через две улицы от самой крайней. Одноэтажный, с широким крыльцом и колодезным журавлем на просторном, заросшем бурьяном дворе. И даже застекленные окна в том доме имелись. Не говоря уж о дверях. Мы с подругой взирали на него со своих лошадей со смесью опаски и брезгливости. Однако ночевать под открытым небом в незнакомой, заброшенной деревне желалось еще меньше.

— Ну и чего вы застыли? — гордо подбоченился на нас снизу вверх, воодушевленный довольным Храновым кряканьем, бес. — Принимайте хоромы, вытрясайте перины.

— Ага. А ты люльку себе здесь не приметил? А то б мы с Любоней тебя в ней… покачали, — первой сползла я с седла и оглянулась к Стахосу. Мужчина в этот самый момент, пытаясь слезть с коня, качнулся вперед и, вдруг, стал круто заваливаться вбок. — Стах! — рванула я к нему, пытаясь успеть поддержать, но, силы свои явно переоценила, оказавшись в результате на земле, придавленной сверху неподвижным телом. А вот тут уже струхнула серьезно. — Хран! Хран, помоги, ему совсем худо!..

ГЛАВА 17

За маленьким квадратом окна ночь. В его мутном стекле отражается пламя свечи, стоящей рядом с кроватью, на табурете. Танцует и потрескивает от сквозняков. А еще мыши. Их, конечно, распугали, но, то в одной половой дыре, то в другой возникают маленькие любопытные носы.

— А ну, прочь отсюда.

— Евся, ты чего? — замерла в темном дверном проеме Любоня.

— Заходи. Это я не тебе, мышам.

— Мышам?..

— Любонь, неужто ты их боишься? Чего хотела то?

— Я… — героически выкатив глаза, шагнула она в комнатку и вцепилась руками в высокую кроватную спинку. — Позвать тебя пришла вечерить. Хран во дворе костер развел — я кулеш сварила… А он так все и спит?

— Ага-а, — вздохнув, вернулась я взглядом к мужчине на кровати. — Так и спит, но беспокойно… Любоня… Я не знаю, что делать. Он говорит, все пройдет, а на душе тревожно.

— Это потому, что никогда больных не видала, а уж тем более, за ними не ухаживала, — авторитетно зашептала подруга. — Вон отец у нас зимой отравился старым холодцом. Матушка говорила ему: «Не ешь», а он горчицы туда намешал и целую миску подчистую. А потом так маялся — дня три с постели не вставал. А Стах — молодой, сильный. Ты ему завтра с утра травок своих запаришь. А я бульончик сварю. Пойдем, сама хоть сейчас поешь.

— Я не могу.