Буцефал и скопцы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Вы хотите сказать, что они приняли одного коня за другого?

– Конечно. Семён использовал старый трюк конокрадов с помощью сажи, следы которой остались в конюшне. Он приготовил краску и перекрасил коня. Завел перекрашенного Неутомимого в пустую конюшню, а затем смыл с него краску. Но такой трюк может обмануть только дилетанта, какими были матушка Минина и Кирюша, который находился очень далеко и не мог хорошо рассмотреть коня. Так их расставил Семён. Это была часть его плана. То есть, он знал, где и когда Анна Ильинична читает книгу, оставалось только дать указания Кирюше.

– Как всё просто! – поразился Иван.

– Именно! Если конь исчез из запертой конюшни, – а мы знали, что двери не открывались, – значит, его там уже не было. Это простой вывод. А то, что конюх не поехал с ним на ипподром, где любой специалист мог увидеть, что лошадь крашеная, только подтвердило мои подозрения.

16.

Трегубов, скрестив руки, стоял за спиной Столбова в его кабинете и чувствовал, как, несмотря на спокойный и уверенный голос, Илья Петрович просто закипает внутри. Напротив пристава с бесстрастным лицом сидел купец Мартынов, который говорил таким же бесстрастным голосом. Иван молчал и только наблюдал за возникшей словесной пикировкой.

– Послушайте, Илья Петрович, Вам нужно вернуть наши деньги и освободить всех арестованных. Какое обвинение Вы можете предъявить брату Афанасию?

– Мы нашли труп женщины. Кроме того, он похитил подростка Петра, – ответил Столбов, – так что будет расследование, и он останется под стражей.

– Бросьте, ну о чём Вы говорите! Ни брат Афанасий, ни кто-то другой из общины не знали, что там этот труп. Никто же не видел, как он туда попал, правильно? Вы же не видели? Нет. Ваши люди, может, что-то видели? Тоже нет. Что касается Вашего Петра, разве он не сам пришёл? Разве его кто-то похищал? Ему причинили какой-то вред? Что он помнит?

– Да, он сам пришел. Но он ничего не помнит потому, что его опоили. А вреда не было потому, что мы успели вовремя!

– Успели вовремя, вреда нет, – хмыкнул Мартынов, – сам пришел и ничего не помнит. Якобы опоили. Зачем, если сам пришел? Что у Вас есть? Вы с этим в суд хотите? Так Ваши же прокурорские Вас на смех поднимут.

Трегубов с удивлением слушал этот диалог: он первый раз видел, что Столбова так загоняют в угол. Тот пытается вырваться, но не может найти ни одной лазейки.

– Мы допрашиваем сейчас участников происшествия, будут новые данные, – заявил Столбов.

– Илья Петрович, не смешите здесь присутствующих. Какие данные? Кто-то Вам, кроме Ваших полицейских, что-то рассказал? Ещё раз повторяю: к смерти женщины мы непричастны, Петр невредим и пришёл сам. Что ещё нужно?

– Ваш брат Прохор проткнул ногу господину Торотынскому, это все видели, и сам господин Торотынский подтвердит это.

– Видели что? Что Ваш господин Торотынский накинулся на брата Прохора, когда у него в руках был прут, и сам же на него напоролся? В чем Вы его обвините? В покушении на убийство за неловкое движение? Или убийство путем ожога ноги? Это что-то новенькое. Вы когда-нибудь слышали о таком?

Столбов молчал. А Мартынов почти что издевался:

– А мы вот можем предъявить обвинение в покушении на убийство господину, который сейчас стоит у Вас за спиной. Это же он подстрелил брата Прохора?

– Он защищал господина Торотынского от нападения вашего Прохора.

– Наш присяжный поверенный скажет, что Прохор пошатнулся, сохраняя равновесие, после нападения на него господина Торотынского, а ваш сотрудник в темноте подумал бог весть что и пытался застрелить его.

– Ни один присяжный суд не осудит полицейского, зная, что он пришёл спасать подростка от Вашей общины, Егор Ефимович.

– Вы так в этом уверены, Илья Петрович? Но Вы же понимаете, что его арестуют до суда?

Столбов опять замолчал, обдумывая свои позиции, а Мартынов уверенно продолжал:

– В итоге, Вы ничего не сможете доказать. У Вас нет ничего на нашу общину. А мы можем попробовать отправить вашего сотрудника на каторгу. Но я, из личного расположения к Вам, готов пойти Вам на встречу, Илья Петрович. Мы не предъявим ему обвинение. Прошу Вас ещё раз: освободите наших братьев и отдайте деньги.

– А знаете, что, Егор Ефимович, – заговорил пристав, – деньги – это важная улика в деле о двойном убийстве, а дело настолько сложное, что не знаю даже, когда оно завершится. Так что я переговорю на эту тему с судебным следователем, а потом сообщу Вам, из личного к Вам расположения, результат. Зайдите ко мне, пожалуйста, через месяц – другой.

Теперь настала очередь Мартынова. Он облизал бледные губы и сказал:

– Хорошо. Ваше предложение?

– Мы отпускаем ваших без обвинений, Вы не предъявляете обвинение Трегубову, мы отдаем Вам деньги, а ваша община в течении двух недель покидает нашу губернию.

– Иначе?

– Иначе? Про деньги Вы уже поняли. Даже если мы ничего не докажем, то тульская полиция устроит вашей общине здесь такое существование, что каждый её участник будет молить своего бога, чтобы оказаться подальше от Тулы. Я лично приложу к этому все свои усилия.