Тем временем он с серьезным видом снял с моих ног тапочки и накрыл одеялом. Возможно, я все-таки лишилась сознания и теперь вижу сон?
– Что… – начала я, но Бенедикт одним взглядом заставил меня замолчать. Только сейчас я заметила его суровое выражение: он по-настоящему разозлился.
– Когда вы наконец поймете, что это не ограничится легким головокружением, если вы продолжите в том же духе.
– Это вино, – повторила я, больше распаляя королевский гнев.
– Я почувствовал по вкусу крови, сколько вы выпили, – сердито проговорил Бенедикт. – И этого недостаточно, чтобы едва не свалиться с балкона!
Поджав губы, я выпрямилась и подтянула одеяло к груди.
– Вы преувеличиваете, я не собиралась падать. Но, разумеется, вам лучше, чем мне, известно, что я чувствую!
– Флоренс.
Мое имя, слетевшее с его губ, заставило меня замереть. Было бы хорошо с его стороны определиться, как вести себя со мной, чтобы я привыкла и не вздрагивала всякий раз, когда он менял манеру.
– Что вы хотите от меня услышать? – прошипела я.
– Я хочу знать, почему вы, отказываясь от моей крови, подвергаете себя опасности.
– Я так решила, – лаконично ответила я.
– И двух недель не прошло, а вы едва стоите на ногах.
– Со мной все в порядке.
– Что я говорил по поводу вранья?
– Ох, простите! – вырвалось у меня. – Не думала, что теперь это прерогатива Вашего Величества – решать, что я чувствую! Хотите, чтобы я пила вашу кровь? Заставьте!
Король стиснул зубы.
– Я никогда не стану принуждать вас к чему-либо.
– Сказал правитель, который отбирает кровь у своего народа.
– Это не в моей власти, таков закон.
Я расхохоталась.
– Вы и есть закон!
– Нет, я лишь человек, на чью голову возложили корону, – огрызнулся Бенедикт. – И я не свободен в выборе судьбы, Флоренс, верите вы или нет.
У меня на языке вертелось несколько колких реплик относительно этого несчастного человека и его судьбы, но я лишь стиснула зубы и проглотила их. Бенедикт, напротив, был не прочь поспорить.
– Вы излишне усложняете все, и я хочу знать причину, – потребовал король.
– Я вправе выбирать, что пить. И не обязана оправдываться.
– Моя кровь поможет, Флоренс, – почти взмолился Бенедикт, и на миг мне захотелось поверить ему. Я попробую, всего каплю, чтобы избавиться от гнетущей усталости… А если королевская кровь возьмет надо мной верх, всегда можно отказаться.
Разве нет?
Но вдруг одной капли будет достаточно, чтобы подчинить мою волю? Что, если от меня тогда ничего не останется? Как я буду противостоять королю?
Я не могу. И плевать, что будет с моим телом.