– Не понимаю, – покачав головой, проговорила Бонни.
– Боюсь, не могу объяснить. Но надеюсь, однажды ты поймешь.
Бонни удивленно подняла брови, а мне оставалось лишь верить, что я не пожалею, что была слишком откровенна. Вдруг Бонни на самом деле шпионила за мной? В таком случае я подписала себе смертный приговор.
– Жаль, что с подушкой так получилось, – сменила я тему. – Наверняка пятна не выведутся.
– Не беспокойся об этом, – заявила Бонни. – Во всем виноват вампир, вовсе никак не ты. Да и вообще, это его проблемы, даже если весь государственный бюджет уйдет на мебель и постельное белье, я тут ни при чем.
– Думаю, придется пролить немало крови, чтобы опустошить бюджет, – пошутила я.
Бонни посерьезнела.
– Позволь предупредить тебя. Не как друг, как служанка, но… береги себя, Флоренс. Тело не способно долго выносить подобные испытания. Королю нужно больше, чем ты можешь ему дать, и он все равно возьмет свое. Воздержание не в его природе.
Ледяная дрожь пробежала по спине.
– Ты считаешь, стоит принять его кровь?
На днях я поделилась с Бонни этой историей, надеясь, что она расскажет что-нибудь о кровавых невестах. Но она, как всегда, не пожелала разговаривать со мной.
– Полагаю, все девушки до тебя соглашались. Ни одна не выглядела такой обессиленной, как ты, – Бонни жалостливо улыбнулась. – Но это не мое дело. Надеюсь, ты меня извинишь. Пойду застелю постель, – захватив подушку, она вернулась в спальню.
Я озадаченно смотрела ей вслед. Не ожидала, что в один прекрасный день Бонни забудет про ненависть ко мне. Да еще и посоветует пить кровь короля. Разве это не противоречит ее убеждениям?
Не исключено, что она преследовала какие-то цели. Или смотрела на ситуацию с положительной стороны: кровь Бенедикта меня исцелит, и я сохраню силы, насыщая его, – но она не задумывалась, что это может привести к серьезным последствиям.
Впрочем, оставался третий вариант – королевская кровь и правда поможет. А я просто мнительная дурочка.
Вздохнув, я встала. Из-за всех этих раздумий разболелась голова – совсем некстати, потому что я нуждалась в ясном сознании.
Я приняла душ, стараясь не направлять струю воды на плечи, после чего завернулась в мягкий махровый халат. Я внимательно осмотрела себя в зеркало и поняла, что Бонни подразумевала под «такой обессиленной».
Моя и без того бледная кожа совсем лишилась цвета, под глазами залегли темные круги, такие темные, что даже косметикой не скроешь. Причиной им стали не только ночные кошмары, навещавшие меня с завидной регулярностью. Мое тело было изнурено и давало об этом знать все яснее.
Бонни приглаживала застеленное одеяло, когда я вернулась в спальню. На столике меня уже дожидался поднос с завтраком, а рядом…
Сердце пропустило удар, стоило мне бросить взгляд на конверт. Бумагу я сразу узнала и, кажется, даже смогла разглядеть фамильный герб на темно-зеленой сургучной печати – ветка с цветами боярышника.
– Тебе письмо, – сообщила Бонни, – и ты забыла вечером принять таблетки. – Она положила на конверт упаковку с лекарством и рубиновые серьги. – Тебе еще что-то понадобится или я могу идти?
– Нет, – замялась я, разрываясь между желанием поговорить с Бонни и, быстро разорвав конверт, прочитать письмо. Но я так тосковала по родным, что последнее взяло верх. Навестить меня они смогут только через несколько недель. Правила посещения в замке строго регламентировались: нам разрешалось видеться не чаще раза в месяц. Но как же я соскучилась! Возможно, послание из дома принесет мне утешение.
– Как пожелаешь, – не стала настаивать Бонни и направилась к двери. – Ты можешь позвонить домой, ты ведь знаешь об этом? Прости, надо было раньше сказать.
Я помотала головой.
– У нас дома нет телефона.
– Правда? – удивилась Бонни.
– Это слишком дорого.
– А… Очень жаль.
Я грустно улыбнулась.
– Ничего, бывает.