— У меня всегда есть план на случай непредвиденных обстоятельств, — говорит он приглушенным тоном.
Я смотрю прямо перед собой.
— Ты втянул в это мою маму, — говорю я, хватая ремень безопасности и пристегиваясь. — У тебя нет плана. Ты просто хочешь сдохнуть.
Краем глаза я замечаю его мальчишескую ухмылку.
Сначала разберусь с Ванессой. Затем позабочусь о сумасшедшем ученом.
Я могу справиться только с таким количеством безумств за один раз.
— Едем к Ведьме, Патрик, — говорю я.
Ухмылка Патрика видна в зеркале заднего вида, когда он заводит машину.
— Хорошо, мэм.
Это засада.
Когда вхожу на террасу на крыше трехэтажного пентхауса на Парк-авеню, с которой открывается потрясающий вид на город, я вижу Рошель, развалившуюся возле небольшого бассейна. Они с моей матерью пьют «мимозу». Обе лежат на белых шезлонгах, как будто сейчас не утро буднего дня.
— Понятия не имею, что происходит, но это выглядит просто отвратительно, — я начинаю уходить, и Рошель подскакивает, чтобы остановить меня.
— Сядь на свою тощую задницу и заткнись, — рявкает она, буквально щелкая пальцами и сверкая глазами сквозь огромные дорогие солнцезащитные очки.
— Как тебя втянули в это? — спрашиваю я ее.
— О, прости. Это какая-то другая Блейкли Вон звонила мне в три часа ночи и просила подвезти до Манхэттена? — она делает драматический глоток своей «мимозы», хрустальный лед звенит в бокале.
Я правда звала ее на помощь после того, как сбежала от Алекса, и она помогла.
— Ты под зонтиком, Рошель, — я свирепо смотрю на ее солнцезащитные очки.
— Ультрафиолетовые лучи, милая. Тебе не мешало бы подумать об этом, — она снова садится на свое место и драматично разваливается, делая здоровый глоток своего напитка. — Ты не будешь вечно молодой.
— Если только ты не напоишь меня своей бессмертной кровью, — я лучезарно улыбаюсь.
Рошель смотрит на мою мать.
— Она вся в тебя, Ви.
Ванесса лишь вздыхает, как будто растить меня (хотя это делала няня) было таким бременем.
— Тебе следует отнестись к этому серьезно, Блейкли.
Я поджимаю губы, сурово глядя на нее.
— К чему «этому», мам?
Она ставит бокал на мраморный столик и снимает очки. Ее глаза — зеркальное отражение моих собственных, и от этого взгляда у меня кровь стынет в жилах.
— Я говорила, что твое маленькое хобби… работа… как бы ты это ни называла, — она пренебрежительно машет рукой, — однажды доставит неприятности. Теперь человек мертв, и ты, как дура, думаешь, что можешь просто пойти в полицейский участок и сдаться, — она раздраженно выдыхает и прижимает ладони к щекам, как будто напряжение от ее речи растянуло кожу. — Серьезно, Блейкли. О чем ты думаешь?
Брусчатка под моими ботинками проваливается, изменение силы тяжести выводит меня из равновесия. Я бросаю обвиняющий взгляд на Рошель.
Она качает головой.
— Не смотри на меня. Я слишком занята, чтобы следить за тобой, милая.