Из-под ледяного сияния медленно появилась фигура Му Сюаньинь, а голова Лонг Бая была аккуратно отрублена. И уродливая улыбка Лонг Бая застыла на его иссохшей окровавленной голове, и губы его еще несколько раз шевельнулись, только он уже не мог издать ни звука.
Так… холодно…
Его окончательное сознание было пустым, беспросветным миром, в котором были только холод и отчаяние.
Это было похоже на темную бездну отчаяния, в которой он был оставлен с отрезанными конечностями и разбитыми глазами, и был оставлен в пустыне, чтобы умереть более 300 000 лет назад.
Но тогда эта бездна отчаяния внезапно озарилась несравненно теплым светом, и в этом свете он увидел бессмертную тень, которая погрузила его в бесконечный сон на всю жизнь…
Шэнь Си…
Шэнь… Си…
Только на этот раз, тьма не исчезла вдали, и этот мечтательный свет больше не появлялся.
Между небом и землей аура Императора-Драконов перестала существовать.
Его открытые драконьи глаза потеряли цвет, и, хотя они смотрели на небо, этот мир, которым он правил сотни тысяч лет, больше не мог отражаться ни одним лучом света.
Это был печальный конец, в который он никогда не думал, что попадет, когда станет императором.
Юнь Чэ поднял голову и удивленно посмотрел на фигуру Му Сюаньинь.
Лонг Бая он должен был убить своими руками, но в последний момент у него на глазах отняли голову.
Если бы это был кто-то другой, он бы непременно разозлился…
Но это была Му Сюаньинь.
— Мастер… — Одно озадаченное слово бессознательно вылетело из его уст, и он быстро остановился и изменил голос, — Сюаньинь, ты…
— Он убил меня тогда. — Му Сюаньинь убрала меч Снежной Принцессы, — эту месть, я должна выполнить сама.
— … — Чи Ву издала долгий вздох облегчения и одарила Му Сюаньинь благодарным взглядом.
Методы Юнь Чэ все ближе походили на методы императора, но он был слишком молод, и его жизненный опыт все еще был несколько поверхностным.
Перед лицом верной смерти, за исключением, если нет секрета, который нужно раскрыть, не следует давать возможности говорить. Потому что, когда один человек знает, что умрет, а другой человек ненавидит его больше всего, вероятно, он придумает наиболее злые слова.
Например, Лонг Бай мог выдумать, что он изнасиловал Шэнь Си перед смертью… мертвые не свидетельствуют, но он мог оставить рану в сердце Юнь Чэ, способной жалить его душу на всю жизнь.
Почти страшный радующийся взгляд Лонг Бая указывал на то, что слова, которые должны были быть произнесены, определенно принесут Юнь Чэ большую травму… и у Чи Ву возникло смутное ощущение, что это, вероятно, даже не придуманные фальшивые слова.
— Э-э, конечно. — Юнь Чэ поспешил кивнуть, кровавая бойня закончилась, и перед человеком, который должен быть мертв, перед Му Сюаньинь, он начал чувствовать себя немного растерянным, — ты пришла казнить его, конечно правильно… Лучше всего.
Позади, волосы на теле Янь И, Янь Эр и Янь Сан встали дыбом.
Насколько высок был духовный уровень этих трех старых монстров? Но в этот момент они явно почувствовали в теле Юнь Чэ чувство неловкости.
Неужели Повелитель дьяволов, убивший даже Императора-Драконов и Высохших Драконов, как собак, действительно… боялся этой женщины?
Они запомнили ауру Му Сюаньинь и каждую черту ее тела, и ее статус в их сердцах мгновенно превзошел статус всех его предыдущих «предков».
Взгляд, обращенный к ней, мгновенно приобрел глубоко смиренный и скромный вид… хотя они стояли к ней спиной.
— Мм.
Нежный шепот сорвался с губ Кайчжи в его объятиях, Юнь Чэ тут же опустил голову и слегка позвал, — Кайчжи… Кайчжи?