И все это началось с того года, когда он считал долгом выбросить злого младенца Жасмин своей ладонью из Изначального Хаоса.
Перед этим ударом ладони, Юнь Чэ только что спас мир, и Жасмин сделала все возможное, чтобы запечатать алую трещину. Кроме того, он также публично пообещал никогда не беспокоить Юнь Чэ и злого младенца Жасмин, которые пообещали покинуть Царство Богов и скрыться.
Если бы он не сделал этого удара ладонью, быстрорастущий Юнь Чэ стал бы самым могущественным хранителем этого мира и смог бы успокоить все бедствия, согласно фразе «доброта принесет вечный мир…»
Нет… нет.
Я не ошибся… я не ошибся…
Все, что я сделал, было ради спокойствия этого мира, мой удар ладонью, я сделал за счет разрушения собственной репутации, чтобы устранить самую большую скрытую опасность в мире.
Не ради эгоизма, а ради всего мира…
Как я мог ошибаться!
И Юнь Чэ, который нес тьму, и в будущем жестоко и кроваво убивал одно Звездное Царство за другим и увлек все Царство Богов в великую катастрофу, был по своей природе дьяволом…
Я просто заставил его природу проснуться раньше!
Я не ошибся!
Мысли его были хаотичными и беспорядочными, и Юнь Чэ, холодно смотревший на него, наконец сделал шаг.
И, к удивлению, почти всех, то, что плавало на теле Юнь Чэ, было не темной аурой, опасной для жизни, а аурой света, чистая и священная.
Аура света разлилась под ногами Юнь Чэ и окутала тело Чжоу Сюзи, быстро стабилизировав и восстановив его жизненную ауру, затем обернулась, и холодный ветер утащил его и швырнул в Янь Саня.
— Сломай его меридианы. — Юнь Чэ издал крайне жестокий шепот, — но не дай ему умереть.
Светлая сила заставила его не умереть, а разрыв всех его меридианов заставит его умолять о смерти.
Не глядя больше на Чжоу Сюзи, Юнь Чэ медленно шел к Лонг Баю. Может быть, потому, что она почувствовала во сне ауру Юнь Чэ, Кайчжи в его объятиях начала постепенно равномерно дышать, и ее изначально бледное лицо восстановило легкий, тусклый молочно-розовый цвет.
Лонг Бай все еще боролся, он хотел умереть, но, казалось, не хотел этого делать, по мере того как он тяжело дышал, то, что брызнуло из его рта, было уже не драконьей кровью, а кусками разбросанных и опаленных внутренних органов.
Юнь Чэ пнул.
Бах!
Громкий звук сотряс сердце каждого, и внутренние органы Лонг Бая превратились в порошок. Даже божественное Чудо Жизни не сможет спасти его жизнь снова.
— Твоя эпоха закончилась. — Наступив на потрепанную и разорванную грудь Лонг Бая, Юнь Чэ гордо наклонился и холодно проговорил, — думая о том временем, ты, по крайней мере, сделал пару небольших одолжений этому Повелителю дьяволов, поэтому, прежде чем ты умрешь, этот Повелитель дьяволов предоставит тебе возможность сказать последнее слово.
Божественный свет зрачков Лонг Бая рассеялся крайне быстро, и его духовное чувство, которое рассеивалось так же быстро, больше не могло воспринимать существование его тела.
Только тень Юнь Чэ, отражавшаяся в его явно слабых зрачках, оставалась такой же ясной.
Уголки рта Лонг Бая улыбнулись, и он вдруг рассмеялся, ужасный, страшный смех, бесконечное мучительное отчаяние и вспышка крайне искаженного удовольствия быстро сгустились между этим внезапным извращенным смехом.
— … ?! — Дьявольская душа Чи Ву дернулась, она свирепо повернула голову и сильно нахмурилась.
— Юнь… Чэ…- Лонг Бай использовал все свои силы и волю, чтобы как можно яснее произнести свои последние слова, — ты думаешь… что действительно… победил…
— Хе… хе-хе, — звук, который, казалось, был смехом, смешанным с искаженным удовольствием боли, заставил сердце чувствовать себя крайне неловко, — на самом деле… Шэнь Си… она…
О нет… Чи Ву почувствовала крайнюю тревогу.
Но в этот момент в мире появился внезапный синий свет, похожий на метеор, мгновенно прорезавший ледяное сияние между небом и землей на долгое время.