Я прижимаюсь к ней бедрами, когда она задыхается, терзаясь о мой узел.
— Свяжу тебя и буду держать как свою маленькую куколку для траха, — добавляю я, трахая ее сильнее. — Заставлю тебя испортить простыни своим лоском.
Ее киска тисками сжимает мой член, и мои яйца напрягаются, когда мой узел напрягается.
Она достигает оргазма, ее стенки трепещут на моем узле, и я во второй раз издаю рев оргазма. Она запускает пальцы в мои волосы, сильно дергая, когда я изливаю в нее новую порцию.
Блядь.
— Ты сведешь меня в могилу, — выдыхает она, спускаясь с высоты.
— Я думаю, что верно прямо противоположное, — говорю я, притягивая ее к себе.
Мы засыпаем на куче скомканных простыней и одежды.
ГЛАВА 28
С тех пор, как он поцеловал меня, все изменилось.
Он улыбается мне, когда я вхожу в комнату, и это зрелище настолько захватывающее дух, что заставляет мое сердце трепетать.
Я сплю в его постели каждую ночь, положив голову ему на грудь, а он мурлычет, пока я не засыпаю.
Мои кошмары прекратились.
Моя мать больше не звучит в моей голове, крича о том, какая я никчемная и заслуживаю того, чтобы меня бросили.
Это самая нормальная жизнь, которая у меня когда-либо была, если я не обращаю внимания на тихий голос в моей голове, который говорит, что это неправильно.
Тихий голос, который говорит, что Стефан плохой человек, и всего через несколько дней девушек будут раздавать в качестве «подарков».
На мероприятии, которое Стефан организовал сам.
Но я заглушаю этот голос, вместо этого упиваясь потребностью моей внутренней Омеги в нем.
Альфа заботится о нас!
Потихоньку мы делимся частичками жизни друг друга и ловим каждое слово.
— Расскажи мне о своей семье, — прошу я его, пока он обнимает меня в постели. Прошло примерно три дня после маскарада, и я стала смелее предъявлять свои требования.
Кроме как уйти. Я никогда не требую уйти.
— Мои родители на другом конце страны. Не разговаривал с ними годами, — тихо добавляет он.
— Почему?
— Ты знаешь почему.
И с каждым разговором все возвращается к тому, что он Спаситель. К тому, что он делает.
— Чем меньше кто-то знает обо мне, Миа, тем он в большей безопасности.
Я киваю. — Звучит одиноко, — шепчу я.
— Перестань пытаться сделать из меня героя, — бормочет он. — Я не герой. Я знаю, какой выбор я сделал.