— Да, — бормочет он, его большая рука лежит на моем обнаженном бедре. Я пытаюсь игнорировать возбуждение, которое обжигает меня изнутри от его прикосновений.
— Никогда не думал, что доживу до этого дня. Они сказали, что ты никогда не участвуешь в мероприятиях.
— Нет. Просто ищу подходящую. — Его рука ласкает меня, его массивная ладонь покрывает большую часть моей кожи.
Ты не можешь выбирать себе пару! Я хочу кричать, но молчу.
— Между прочим, она чертовски сногсшибательна, — добавляет Альфа. — Жаль, что ты не делишься.
Мой желудок скручивается в узел, мое беспокойство усиливается.
Но Стефан сжимает мое колено, когда я смотрю на его туфли. — Она красивая. И нет, я не делюсь.
Несмотря на ужасающую ситуацию, моя внутренняя Омега прихорашивается от похвалы.
Альфа думает, что мы прекрасны!
— Хм, — говорит Малкольм, затем щелкает пальцами. — Омега. Омега! Посмотри на меня.
Он говорит со мной, как с собакой.
Следуя инструкциям Стефана, я храню молчание, но мои кулаки сжимаются на коленях.
— Она хорошо себя ведет, — добавляет Малкольм.
— Да. Я хорошо ее обучил.
Я стискиваю зубы.
Я твой единственный союзник здесь.
Я вспоминаю слова Стефана и заставляю себя расслабиться, говоря себе, что играю роль послушного, преданного питомца Омеги.
Позже я буду кричать во все горло.
— Как бы мне ни хотелось обсудить красоту моей Омеги, есть дело, которое нужно обсудить, — мрачно говорит он.
Я благодарна, что он меняет тему и ободряюще сжимает мое колено.
Он не подталкивает меня выше к себе на колени, когда они начинают свою дискуссию. Вместо этого он удерживает меня там, где я есть, его рука намеренно не поднимается выше, чем следовало бы.
Какой бы запутанной ни была ситуация, он все еще сохраняет уровень уважения.
И я нахожу себя благодарной, даже если не должна быть.
Он одел меня, накормил и предложил безопасное место для сна, чего у меня никогда раньше не было.
Я разрываюсь между ненавистью к себе и принятием обстоятельств так, как говорят мужчины.
Я заглушаю голос Малкольма, слышу только ровный баритон Стефана, когда разговор переключается с клубных операций на что-то более зловещее.
— Я полагаю, мы обсудили, что должно произойти с товаром. И, исходя из того, что я здесь увидел, правила не соблюдаются.
Товар. Он говорит об Омегах как о товаре.
Я сижу на коленях торговца людьми.
Мое сердцебиение учащается, и он, должно быть, замечает всплеск моего запаха, потому что другой рукой крепко обхватывает меня за талию, прижимая к себе. Я извиваюсь в его хватке, паника сжимает мою грудь, когда я пытаюсь дышать.