Но затем в его горле урчит, тихо и бережно, пока его грудь не начинает вибрировать напротив моей.
Мурлыканье. Он мурлыкает.
Это ощущение притупляет мое беспокойство, и я могу регулировать свое дыхание.
— Никто не причиняет им вреда, — настаивает Малкольм. — Просто немного играют.
— Они все явно под кайфом. Каждая Омега, мимо которой я проходил, была ошеломлена до безумия. Все это не по обоюдному согласию.
Мурлыканье продолжается, и я привязываю себя к урчанию, опасаясь, что у меня может случиться нервный срыв, если я этого не сделаю.
— Маркуса не волновало согласие. Это никогда ни для чего не было решающим фактором, так что это сложно для…
— Вот почему он зарабатывал гроши на долларе, — огрызается Стефан. — Рынку нужен продукт, который не испорчен. Например, чистые анализы крови и девственницы. Вы не пробуете продукт. Он теряет свою ценность.
Меня сейчас вырвет. Я хочу раствориться в полу, свернуться в клубок и никогда больше не всплывать.
— Но все ребята привыкли к Маркусу…
— Мне похуй на Маркуса, — рычит Стефан достаточно громко, чтобы я подпрыгнула. — Девушек не трогают. Всем присутствующим необходимо пройти детоксикацию и не выходить из дома до начала конференции. Это подарки. Они должны быть в идеальном состоянии.
Слезы текут по моим щекам, падая мокрыми каплями на его ботинки.
Он монстр.
— Парням это не понравится. — Малкольм давит. — Совсем.
— Если у них возникнут проблемы с этим, скажи им, что они всегда могут обратиться ко мне. Звучит так, будто лично у тебя есть проблемы. Не так ли?
Я вспоминаю, как легко он застрелил Альфу, который лапал меня, и часть меня надеется, что он выстрелит этому ублюдку в лицо.
— Нет, — тихо говорит Малкольм. — Я просто даю тебе знать, что думают другие.
— Опять же, не имеет значения, что они думают или чувствуют. Продукт должен всегда храниться в первозданном виде. Я ожидаю, что ты сообщишь мне о любом, кто ослушается.
— Конечно.
Я чувствую гнев Стефана. Его запах стал пряным, смешиваясь с землистостью, которая взывает ко мне. Даже несмотря на разочарование в Малкольме, он продолжает мурлыкать, и я благодарна ему за это.
Даже если он — причина моего беспокойства.
— Я так понимаю, у тебя также есть список? — Стефан спрашивает его, и Малкольм пододвигает к нему лист бумаги.
— Да. Это те, кто хочет билеты на следующие аукционы.
Не смотри на список, не смотри на список
Я знаю, что не должна.
На секунду мои глаза поднимаются, и я задерживаю дыхание.
Половину названий я узнаю сразу.
Политики. Знаменитости.
На меня накатывает тошнота, и внезапно я не могу найти в себе сил дышать.
Я сейчас упаду в обморок, дико думаю я.