Он ухмыльнулся, будто долго ждал этого дня.
На закате начинался Праздник соколов, и времени на то, чтобы насладиться родной страной, уже не оставалось. Мы с Рухи вернулись на лесную поляну и сели в лодку Кинна. Мы везли с собой только сундук с пугающе черными ангельскими доспехами и клинком, я надеялся подробно изучить их по возвращении.
Кинн поднял нас и полетел на юго-восток. Я наслаждался тем, каким неузнаваемым стал мир, затянутый облаками. На душе почему-то становилось легче, если не было видно земли, особенно когда я знал, кто над чем властвует, друг это или враг, и следующие из этого неприятные выводы.
Рухи больше не носила покрывало, когда мы оставались вдвоем. Полагаю, то, что я взял ее с собой, принесло плоды по множеству причин. Но мне еще предстояло о многом ее расспросить. Она пробуждала во мне любопытство так же, как, должно быть, пробудила в Эше страх в тот день, когда он расписал ее кровью.
– Как ты достигла фанаа? – спросил я.
Она оторвалась от созерцания облаков.
– Боль заставила. Выбор был – или фанаа, или смерть.
– Но что именно ты делала?
– Пост. Молитва. Медитация. Я сделала все возможное, чтобы опустошить себя. Это не значит, что моя фанаа равна фанаа Старших Апостолов. Я до сих пор часто злюсь. Мне предстоит еще долгий путь.
– Мой путь гораздо длиннее твоего. Ни посты, ни молитвы, ни медитации не приблизили меня к фанаа. Напротив, я только сильнее хотел того, чего себя лишал.
– Тогда, возможно, это не твой путь к фанаа.
– А какой еще есть путь?
– Я сказала бы, если б знала.
Я сурово покачал головой.
– Плохо. Ты шейха, так скажи мне что-нибудь полезное.
Она вздохнула и указала на пухлое облако прямо под нами.
– Что не дает тебе утонуть в этом облаке прямо сейчас?
Я пожал плечами.
– То, что я сижу в лодке, которую несет по небу шикк, похожий на цыпленка?
– Я вообще не похож на цыпленка! – возмутился Кинн. – Я вылитый орел!
Он начал трясти лодку, отчего меня замутило, а Рухи схватилась за колени. Это походило на небесное землетрясение.
– Ладно, ладно. Ты – великолепнейший орел, спустившийся с царственных пиков Азада.
Лодка перестала трястись, и я потер живот, чтобы подавить приступ тошноты.
Рухи посмеялась и расслабилась.
– Так что не дает тебе утонуть?
– Я уже говорил.
– Кева, которого ты знаешь, – лодка. Облако под нами – сама Лат. А ты… ты просто душа.
«Что вообще такое душа?» – спросила Сади. Похоже, ответ на ее вопрос – «ничто».
– Значит, я должен спрыгнуть с этой лодки и покинуть то, что делает меня мной.
Рухи кивнула.