Я поскреб бороду, не в силах поверить.
– И это еще не самое приятное, – продолжил Эбра. – Сабля, выкованная из этого ангельского металла, прорубает вольфрам, будто даже не замечая его. А пуля, сделанная из этого металла, пробила все стены на своем пути и остановилась, только когда потеряла скорость.
Значение всего этого невозможно переоценить, но я хотел убедиться сам.
– Мне потребуется демонстрация.
Эбра вручил мне самый обычный шамшир – ничего вычурного, но вполне надежное оружие – и указал на черный щит, который держал манекен. Я никогда не видел ничего настолько темного… словно смотрел в ненасытную бездну или окно в другой мир, погруженный в самую глубокую ночь.
– Не размахивай слишком сильно, – предупредил он. – Можешь пораниться.
Я ударил по черному щиту. От удара мой клинок треснул и разлетелся на куски, как глыба льда, по которой стукнули молотком, и осколки посыпались на ледяной каменный пол.
Эбра снова просиял.
– Показать, что он делает с пулей?
Наверное, кому-то другому потребовалась бы тысяча демонстраций, чтобы поверить, что это не фокус. Но я узнал этот металл. В Лабиринте я сражался с человеком, который владел им. Своими металлическими пальцами Михей мог отмахиваться от пуль, словно от мух.
– Нет… Этот материал не из нашего мира. – Я бросил рукоять шамшира на пол, и она зазвенела. – Но если его нельзя сломать, как вы придаете ему нужную форму?
– Что-то вроде холодной формовки.
– Никогда о таком не слышал.
Эбра наклонился к моему уху.
– У Философов свои секреты. Они не расскажут, даже если пригрозить сварить их в кипятке. Проще выпытать что-нибудь у мертвеца.
Работавшие вокруг Философы не обращали на меня никакого внимания, полностью сосредоточившись на своих задачах и неизвестных мне инструментах. Это совсем не походило на кузнечное дело, которое я знал.
– И что ты собираешься делать с этим открытием? Зачем показал мне?
– Ты считаешь, что твои проблемы решит армия. Лошади, аркебузы и кровожадные воины. Но я полагаю, это прекрасный шанс испытать то, что мы создали.
Эбра не славился щедростью. Я скрестил руки на груди и насторожился.
– Почему бы не испытать это против мятежных янычар в Тагкалае?
– Потому что я не хочу отдавать такое сокровище никому из старых вояк, Кева. Я готов отдать его только тебе, одну саблю и одни доспехи.
Люди вроде Эбры никогда ничего не делали по дружбе, вроде той, что связывала меня со многими янычарами, ныне покойными. Чего же он на самом деле пытался добиться?
– Мы с тобой никогда не были друзьями, Эбра. Так чем вызван этот приступ щедрости?
Он хмыкнул. Я даже обрадовался, услышав столь знакомый звук из его уст.
– Думаешь, я стал великим визирем, заводя постоянных друзей и врагов? Ты маг с тремя масками. Прими дар и включи меня в число своих союзников. Лат знает, насколько они мне нужны. – Он положил холодную руку мне на плечо. – И если придет день, когда мне понадобится твоя помощь, надеюсь, ты сохранишь честь, которой славишься.
Враги многому нас учат. Я учился у Михея Железного. И мог бы поучиться у Эбры. Никаких постоянных друзей и врагов.
– Полагаю, мне следует тебя поблагодарить.
– Ты ведь не слишком горд для этого, брат? – захихикал Эбра. – Жди кровожадных воинов, аркебузы и лошадей. Сирм поможет шаху Аланьи вернуть престол, так же как он помог нам. Разумеется, с Зелтурией в качестве вознаграждения.
Какой неожиданный поворот приняла эта поездка. Результаты превзошли все мои ожидания.
– Признаюсь, мне нелегко это говорить, но я тебе благодарен.