– Это было произведение искусства!
Кинн топнул когтистой лапой, отчего лодка задрожала. Рухи вскрикнула, но быстро взяла себя в руки.
Птах выпрыгнул из лодки.
– Неприлично?
Рухи скрестила ноги.
– Он хотел знать, как ты выглядишь под одеждой.
Сбоку от меня появилась голова Кинна.
– Зачем ты пересказываешь ей мои слова?
– Стараюсь быть честным.
– Она решит, что я озабоченный.
– Ты и есть озабоченный.
Рухи вздохнула.
– Можешь сказать ему, что я вся покрыта кровавыми рунами.
– Это только распалит его любопытство. – Я постучал по борту лодки. – Давай отчаливать, Кинн!
Шейха схватилась за борт, а Кинн поднял нас в воздух. Когда мы поднялись выше, у нее отвисла челюсть. А мне казалось, что желудок вот-вот вылетит изо рта. Но я уже научился удерживать его.
С высоты священный город выглядел так, будто его слепил из песка какой-то ребенок. Горный хребет, на котором он располагался, тянулся на запад. Нам предстояло следовать вдоль него до самого Сирма.
– Все хорошо? – спросил я.
Рухи не держалась за живот, и ее не рвало, как я ожидал. Наверное, это благодаря фанаа.
Шейха весело хихикнула.
– Я совсем не так себе это представляла.
Все, что лежало внизу, уже не казалось настоящим – просто бугристый золотой ковер.
– Так было и со мной.
Мы скользили по небу, но казалось, что это мир движется под нами. Кинн наловчился держать лодку твердо и ровно, это позволило желудку успокоиться и сделало полет более приятным.
Рухи вглядывалась в даль. Я не видел ее улыбку, но был уверен, что она сияет в окружении кровавых рун.
Она заметила мой взгляд.
– Что такое?
Я плохо ее слышал, поэтому пересел на сиденье напротив.
– Как так вышло, что ты оказалась права? – спросил я.
– В чем права?
– Насчет Сиры.