Оно смотрит, не так ли?
– Все хорошо, Кева? – подалась вперед Рухи.
Я потер щеку. Она оказалась мокрой от слез.
– Что такое? – спросила Рухи.
С чего вдруг я разревелся?
– Прости. Я просто… я просто кое-что понял.
Ну и жалкое же зрелище, должно быть, я собой представлял. Совсем не тот могущественный маг, которым притворялся.
– Просто не обращай внимания. – Я попытался вытереть слезы с лица, но только размазал их по бороде. – Что-то… накатило на меня, ненадолго.
– Ты можешь мне рассказать. – Она положила руку в перчатке мне на колено. Но ладонь оказалась холодная, и ее прикосновение совсем не утешало.
– Нет. Это моя му́ка, которую я должен вынести.
– Необязательно каждому выносить муки в одиночку.
Я указал на ткань, закрывающую ее лицо.
– Ты же выносишь.
Рухи взялась за один конец покрывала и сняла его. У нее оказалось гораздо больше волос, чем я предполагал. Они были цвета пальмовой коры и очень густые. Ее золотистая кожа сияла, как песок Зелтурии. Только это было трудно разглядеть за кровавыми рунами. Странные рисунки Эше покрывали все в остальном приятное лицо.
– Тогда посмотри на меня.
– Все не так ужасно. Ты все равно… все равно красива под этими рунами.
– Все так говорят. А теперь расскажи, с чем ты не в силах справиться?
Я не мог озвучить свои страхи. Я не стану ввергать других в это отчаяние.
– Прости, но… я не могу. Не потому, что не доверяю тебе. Я просто… не хочу видеть твою боль.
Она слабо улыбнулась. Я впервые увидел ее улыбку.
– Ладно. Я понимаю.
Я уснул, как часто бывало во время путешествий в летающей лодке.
В нужное время Кинн разбудил меня криком:
– Подлетаем!
Великолепие раннего утра меня удивило. Солнце висело над горизонтом, заставляя мерцать изумрудный ковер внизу. Потом я вспомнил, что мы летели на запад, а значит, двигались вместе с солнцем.
Чтобы не поднимать шума, мы приземлились не в самой Костане, а в получасе ходьбы от нее. Не каждый день увидишь летающую лодку, в большом городе это привлекло бы нежелательное внимание.
От волнения Рухи, похоже, не сомкнула глаз. Ветер зачесал ее волосы назад. Когда мы приземлялись, я посоветовал ей покрепче держаться за борта. Кинн мягко опустил нас на лесной поляне.
Я много раз здесь бывал. В одном приличном караван-сарае подавали самый вкусный кокореч – жаренные на огне потроха, обернутые в баранью кишку. Я почти поддался искушению совершить часовую прогулку на юг – кроме всего прочего, мы оказались бы ближе к дорогам, ведущим в Демоскар и другие города царства. Царство. Давненько я не думал о Сирме в таком ключе.
Такой чистый воздух по сравнению с пустыней. Дышать им – одно удовольствие. Я совершенно не ценил его, когда жил здесь.
– Добро пожаловать в Сирм, – сказал я, когда мы с Рухи выбрались из лодки.