– Можем дать вам бомбу, – предложила Сира.
Одноухий что-то сердито ответил. Но его слова нам не перевели.
– Что такое бомба? – поинтересовался я, когда они закончили спорить.
Сира хлопнула в ладоши и громко выкрикнула:
– Бум! Это как огонь, но он завывает, – пояснила она. – Вот только каган Гокберк обеспокоен, что бомба может повредить сам храм. Как правоверные латиане, почитающие Отца Хисти и его Потомков, мы не можем этого допустить. И все же… Я буду настаивать, чтобы вам предоставили бомбу. Такую, которая не сильно все разнесет, только проделает щель в дверях из песчаника, и вы сможете разломать их бревнами.
– Мы с радостью примем такое оружие, – с готовностью отозвался я. Почти раболепно. – Как вы понимаете, когда мы вошли в город, погибло много его жителей. Но многие выжившие попали к нам в плен. Мы хотим отдать их за выкуп.
Сира и ее компаньоны о чем-то пошептались.
– Я думала, этосианская вера запрещает покупать и продавать рабов.
Некоторые епископы и впрямь утверждают подобное, но в мое время они не были влиятельны. Неужели все изменилось?
– Позволь мне беспокоиться о том, что позволяет или не позволяет моя вера.
– Хорошо. Нам всегда нужны рабы. Мы заплатим справедливую цену. И очень щедро за тех, кто забаррикадировался в храме Отца Хисти.
Как приятно услышать, что они такие злейшие враги и без колебаний поработят друг друга. Аланья моего времени была объединена под властью святого правителя, и мы боялись, что он пошлет армию неверных на север, на нашу щедрую землю. Я поступил мудро, нанеся удар первым.
– Но… – продолжила Сира, – мы заключим сделку, только если вы согласитесь покинуть Аланью. Идите на восток, в Кашан, или на запад, в Сирм, и мы вам поможем. Останетесь здесь, и мы будем сражаться с вами.
В Кашане тоже правили могущественные Селуки. Маркос ясно дал понять, что там мы не найдем свободных земель. Султанша предоставила нам два варианта: идти на восток, исполнив пророчество о Зачинателе, или вернуться домой и сразиться за землю, которая принадлежит нам по праву.
– Что ей ответить, как ты считаешь? – прошептал я Маркосу на ухо.
Он шепотом отозвался:
– Скажи, что тоскуешь по дому. Чтобы не нарываться.
– Так что ты думаешь? – нетерпеливо спросила Сира.
Я думал, что Аланья – спелый фрукт, который следует сорвать. Но сказал совсем другое:
– Я Зачинатель. Но также и отец для своих легионеров. Я поведу их в Лиситею. Мы осадим город и тем самым откроем путь в Сирм, навсегда вас покинув. И если все получится, станем вашими соседями.
Томус довольно хмыкнул и одобрительно кивнул.
Сира посовещалась со своими товарищами.
– Вот и чудесно, – сказала она. – Мы пожелаем вам счастливого пути… На одном условии.
– Условии?
– Вы должны отдать мне шаха Кярса и пашу Като или их головы. Если вы уйдете, не убив и не захватив их, то дадите им возможность сбежать через северный проход. Мы не можем этого допустить. Поэтому, пока вы не доставите их ко мне, все пятьдесят тысяч йотридов и силгизов будут стоять здесь и наблюдать, кто появится из кровавого тумана. – Она нетерпеливо вздохнула. Это у нее хорошо получалось. – Не заставляйте нас ждать. Мне не терпится вернуться в Кандбаджар.
– Мы тоже с радостью попрощаемся с этой страной. Дайте нам… этот «бум!», мы проломим двери, ворвемся в храм и принесем вам их драгоценные головы.
Я произнес эти слова так искренне. И все же демоница Саурва настаивала, чтобы я охранял Врата под храмом Святого Хисти.
Сира улыбнулась. Она и впрямь обладала удивительным очарованием, как и говорил Томус. Но скорее царственной, строгой красотой, так редко встречающейся среди женщин и девиц Крестеса.
– Так давай отпразднуем наше соглашение, Базиль Разрушитель. – Она подняла бокал с розовой водой. – Силгизы и йотриды рады новому союзнику.
15
Кева